Марионетка - Николай Владимирович Андреев Страница 168

— А я, – вздохнул Малявин, – удивлюсь, если мы доживем до утра.

Романов ахнул. Спросил: неужели он думает, что Пират пойдет еще на одно или даже два убийства.

— А чего б ему не пойти? – усмехнулся Малявин. – Судя по тому, как он привык решать свои проблемы, по-другому решать их, видимо, просто не умеет.

— Так что же нам делать?

— Не знаю, надо думать.

Романов тоже не знал. Он растерянно посмотрел на Борецкого, как раз в это время выходящего из дверей Дворца культуры энергетиков в компании двух охранников, перевел взгляд на людей, беспечно разглядывающих афиши у входа, и тихо с придыханием спросил, верит ли он, Никита, в существование справедливости.

— На небе – да, – ответил тот. – На земле – нет.

— Нет, говоришь… А вот это мы сейчас с тобой увидим.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Романов отвел Малявина в сторону, откуда было удобнее наблюдать за Борецким. Кивнул в сторону зевак, стоящих перед расклеенными на фасаде Дворца афишами, и прошептал слово, которое заставило того вздрогнуть:

— Демиург!

Увидев Борецкого, направляющегося в сторону колонны автомобилей, состоящей из двух джипов и одной десятки ГИБДД, Мартынов отошел от афиш. Сунул руку в карман куртки и решительно направился вслед за ним. Не успел никто сообразить, для чего будущего губернатора догоняет крупный парень в сереньком кепи, как тот, резко ускорившись, выскочил из-за спин охранников и ударил Борецкого ножом в бок. Упал коленями на его спину и, воздев в небо полусогнутые, сжатые в кулаки руки, прокричал, брызжа слюной:

— Пират! Ты слышишь меня! Я все-таки отыграл его!

В ту же секунду на Мартынова налетели охранники и невесть откуда взявшиеся милиционеры. Навалились, скрутили и бросили головой вперед в подъехавший УАЗ.

Не успели случайные свидетели убийства перевести дух, как к Дворцу культуры энергетиков подъехала залитая грязью фиолетовая «Нива». Левая передняя дверца открылась, и в ту же секунду вся площадь наполнилась доносящимся из магнитолы автомобиля хриплым голосом Михаила Харякина:

Убейте прохожего —

Испуганнорожего,

Убейте и сразу забудьте о том.

Он всем неприятен,

Он груб, неопрятен,

Он водку занюхивает рукавом…

Следом за левой передней дверью открылась правая, из которой не без труда вылез хозяин голоса – Михаил Харякин.

Одетый в поношенное пальто с чужого плеча, длинные, до колен, валенки с галошами, музыкант, как показалось Романову, не совсем трезвый, подошел к столпившимся вокруг трупа Борецкого и громко поздоровался:

— Привет, землячки!

Ему ответили:

— Привет! А ты кто такой красивый будешь?

Харякин удивленно заморгал, потом развел руками и рассмеялся:

— Ну, вы, блин, даете!

Ткнул пальцем в афишу и спросил: кто-нибудь знает, кто на ней нарисован?

— Вы чего, меня уже совсем не признаете?

— Да это же Миша Харякин! – крикнул кто-то. – Собственной персоной!

Его тут же окружили. Посыпались вопросы: как дела, что нового, давно ли он в городе и где столько времени пропадал?

Отвечая на последний вопрос, Харякин махнул рукой себе за спину: дескать, где-то там, в той стороне, и сказал, что да, был за ним такой грех, завис немного.

— Заскочил на денек в деревню к тетке, а там, прикиньте, лафа – одна половина баб вдовая, другая – разведенная. Причем и те и другие гонят самогон… Вот пьешь с ними, пьешь, а только подумаешь, что надо бы возвращаться, готовиться к чёсу, как нá тебе в зубы еще один стакан! И опять пьешь-пьешь… А природа там! Утром встанешь, ружьецо на плечо бросишь, разведенку под руку возьмешь – и айда в лес. А в лесу – мать честная! – птицы летают, зайчики прыгают, белки скачут! Снимешь ружьецо, завалишь ее под деревцем, и так хорошо на душе станет, будто Джимми Хендрикс только что без лажи сыграл!