Секреты старого сада - Дарья Калинина Страница 17

— Пойдемте назад, — тянула она своих подруг за руки. — Остывает же! Вы обещали!

— Ну пойдем, что же с тобой делать!

Светлана была в отличном настроении. И, как знать, вполне возможно, что Катюше бы сегодня улыбнулась удача в виде не одного, а двух или даже трех кусков запеканки, но когда подруги выходили от Светланы на улицу, то мимо них на полном ходу промчалась машина. Она едва не задела женщин и вызвала у них негодующие возгласы.

— Куда мчишься!

— Смотри, куда едешь!

— Чуть не задавил!

Когда все трое немного отдышались и пришли в себя от пережитого испуга, Оленька сказала:

— Машина-то Андрея Георгиевича, не так ли?

— Его!

— А за рулем кто был?

— Кто там мог быть? Он сам и был.

— Нет, не он, — настаивала Оленька. — За рулем сидела какая-то женщина.

— Что ты придумываешь! — улыбнулась Катюша. — Андрей за руль своего драгоценного автомобиля меня-то не допускал! Знаешь, как он трясется над этой своей машиной. Курить в машине нельзя, запах останется. Перекусить тоже ничего нельзя, вдруг накрошишь или напачкаешь. Максимум, что разрешается, выпить глоточек воды из бутылки, да и то, если уж совсем жажда замучает. На волосы перед поездкой требуется натягивать шапочку. Животные и маленькие дети не допускаются в салон его машины ни при каких условиях. А для взрослых у него в машине имеется специальный веничек, чтобы пассажиры могли с обуви снег, землю или песок смахивать перед тем, как в его карету забраться. Никогда он не разрешил бы никому вести его машину!

— И тем не менее за рулем была женщина, если только Андрей Георгиевич не отрастил себе длинные светлые кудри.

— Какие там кудри! Он же плешивый, сама видела!

— Значит, что-то случилось, если он разрешил другому человеку, да еще женщине, сесть за руль своей машины.

— Нас с вами это не касается, мы идем пить чай.

Но что-то уже случилось с ними тремя, потому что и душистый, хорошо настоявшийся за это время чай не показался им вкусным. И это несмотря на то, что Оленька извлекла парадные чашки из тончайшего фарфора, украшенного нежнейшим орнаментом из цветов и ягодок земляники. И к восхитительной творожной запеканке, все еще чуть теплой, но уже успевшей схватиться, никто из подруг не проявил должного почтения. Катя — и та осилила лишь один кусок, а Светлана с Оленькой лишь ковырнули ложечкой понемножку, да и забыли про угощение.

— У меня из головы не идет, почему вместо Андрея Георгиевича за рулем сидела какая-то женщина?

— Да! И почему она проехала только сейчас? Светлана когда еще к его дому ходила и стучала, но тогда все было тихо, пусто, никто не отозвался.

— Никого не было.

— А машина была?

— Ну, машину я не могла бы увидеть, она должна была в гараже стоять.

Оленька отставила недопитую чашку в сторону и произнесла:

— Посмотрите, что получается: в течение совсем короткого времени, примерно четверти часа, у Андрея Георгиевича шумное веселье со светомузыкой и банными посиделками резко прекращается, дом погружается в тишину и темень, а потом спустя еще четверть часа мы видим, как за рулем его машины сидит какая-то чужая блондинка и гонит, словно сумасшедшая.

— Она пьяная, наверное, была! Трезвый человек так гонять не станет. Она нас троих чуть в канаву не скинула! Могла бы и вовсе убить!

— Определенно, такие гонки в ночи — это не к добру. У Андрея Георгиевича во время праздника что-то случилось. Потому и свет погас, и музыку выключили, а потом посторонней тетке пришлось за руль сесть, и не факт, что трезвой.