Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 17

А суть состояла в том, что за всю свою судейскую службу вынес Сиваш только один смертный приговор. Вот этому двадцатидвухлетнему юнцу, который пострелял своих коллег по службе в береговой охране гарнизона Видяево Мурманской области. Дело казалось плёвым. Подсудимый вину признал, местная экспертиза подтвердила, что вменяемый. А глубже никто и не полез. Чего проще? Расстреляли – и забыли.

Сам Сиваш в то время был старше подсудимого всего на несколько лет и, примеряя на себя результаты следствия, был полон решимости приговорить матросика к высшей мере. И даже справку о смягчающих обстоятельствах не принял из Особого отдела, в которой говорилось, что подсудимый был из детдома, куда попал по причине убийства отцом его матери. И произошло это на глазах ребёнка. В таком случае надо было дополнительно запрашивать документы, характеристики, медицинские справки. А на это всё требовалось время, которого начальство не давало. Убивал матросик Северного флота не всех подряд, а только своего лучшего друга, да ещё парочку товарищей, с которыми частенько выпивал, пользуясь попустительством начальства. И в этом случае необходимо было проводить служебные проверки, запрашивать Особый отдел на предмет неуставных отношений. Кроме того, подсудимый ранил ещё четверых – кто встали у него на пути, когда ему понадобилась машина, чтобы домой ехать к жене. Но не доехал – вовремя кордон поставили. Распущенность на службе до добра никогда не доводила.

С высоты нынешнего опыта Леонид Михайлович понимал, что надо было тогда парня отправить на более серьёзную медицинскую экспертизу, в стационар положить. Поставить психологам правильные вопросы. Тогда, возможно, вместо смертного приговора отправили бы бедолагу на лечение. Но в то время начальство торопило, не хотело, чтобы информация в Москву дошла. Чего проще – за три трупа и четырёх раненых вышку дать? Начальство из Мурманска одобрило. Так и сделали.

Матросик даже не жаловался на судебных разбирательствах, всё жену свою высматривал в зале, глаз с неё не сводил – видать, любил очень, со всеми доводами следствия соглашался.

Стал судья видеть этого парня во сне уже давно. Ещё когда перевелся с Севера в Калининград на следующую карьерную ступень, а через несколько лет появилась возможность податься на юг. Коллеги посмеивались – фамилия Сиваш подходящая.

Так судья оказался на Северном Кавказе, получил высокое назначение, а позже – конфискованный дом.

Но эти перемены не остановили душевное волнение. В поисках успокоения как-то зашёл в местную церковь, с батюшкой поговорил, молитвы стал учить. И теперь каждый раз, просыпаясь, благодарил Бога.

Своих подчинённых Леонид Михайлович всегда уважал, голос не повышал, интриг не дозволял. И теперь бывшие коллеги не забывали навещать ревностного поборника закона. Каждый праздник приглашали его в управление, чествовали вместе с другими ветеранами, дарили подарки, устраивали застолья. Помнили даже его день рождения. Пожалуй, это был единственный день в году, когда в доме всё оживало. Звучала музыка, раздавались женские голоса, у бассейна появлялся блестящий гриль, источали аромат шашлыки.

Поздравлять дома Леонида Михайловича готовились только мужчины, поскольку знали, что раз в году он позволял себе расслабиться по полной.