Гипноз - Макс Ганин Страница 18

– Курить будешь? – спросила заведующая его отделением и протянула пачку сигарет.

– Нет, спасибо! – категорично ответил он, слегка скривившись от пущенной в его сторону струйки сигаретного дыма.

– Ты не куришь, что ли? – тихим голосом поинтересовалась она.

– Я думаю, что нет. По крайней мере, запах отвратительный.

Она сделала еще две глубокие затяжки, затушила сигарету об лавочку и громко предложила:

– А давай мы тебе какое-нибудь имя придумаем?! А то как-то «безымянным» тебя называть надоело. Мне очень нравится имя Васька! Как ты смотришь на то, чтобы мы тебя Васькой называли?

– Нет! – строго ответил он. – Я точно не Васька! Не могу я такое кошачье имя носить. Не мое это!

– Тогда предложи что-нибудь сам. Какое имя тебе больше подходит?

Он задумался на пару секунд и произнес первое мужское имя, пришедшее ему на ум:

– Олег! Называйте меня Олег! Это имя, по-моему, мне подходит больше всего.

– Ну вот и отличненько.

Она встала, взяла его за руку и повела за собой в здание к сестринскому посту. Из-за пересменки вокруг небольшого стола, стоящего по центру длинного коридора, толпились сестры. Одни, заканчивая вахту, торопливо сдавали дела, другие нехотя их принимали. Подойдя поближе, заведующая громко объявила:

– Знакомьтесь, девочки! Это наш новый пациент. Его зовут Олег! Прошу любить и жаловать!

Глава 3. Бытие Олега

– А! Безымянный, давай присоединяйся! – громким голосом и в присущей ему манере приглашал к импровизированному столу, составленному из нескольких тумбочек, вошедшего в палату Дед. – Жена пожрать сгоношила. Налетай скорее, пока эти «временно не алкоголики» все не сожрали! Раньше пили как подорванные – теперь жрут как не в себя! – продолжал старик, косясь на других членов застолья и грозя им кулаком.

– Спасибо большое, но мне не хочется! Да и ужин только недавно закончился.

– Слюни, размазанные по тарелке, которые они называют овсянкой, и теплую водичку, подкрашенную йодом, которую наверняка принял за чай, ты называешь ужином? Брось! Ты мужик! А мужику необходимо мясо! В крайнем случае колбаса… Давай присоединяйся! – не отставал от новенького Дед.

– Нет. Нет! Спасибо еще раз, но мне совсем не хочется. Я действительно наелся, – ответил Олег и встал у двери, не зная, куда ему деваться.

Рядом с его кроватью пировали соседи. Подойти – означало присоединиться, а сделать этого он не мог. С одной стороны, было больно смотреть на ломящийся от яств стол, с другой – ему было стыдно и неловко есть чужие продукты, зная, что не сможет ответить тем же. Нужно было переключить внимание едоков на другую тему.

– Я теперь не безымянный. Меня Олег зовут!

– Да ты что! Вспомнил, что ли? – взорвался от чувств старик и бросился навстречу.

– Пока что не вспомнил, но мы с доктором решили, что это имя подходит мне больше всего.

– Вот так так! Безымянный умер! Да здравствует Олег! – выкрикнул Дед и крепко пожал руку парня. – Ну, тогда давай знакомиться заново. Меня Алексей Михайлович зовут. Для тебя дядя Леша. Этих оболтусов, – указывая пальцем на своих коллег по застолью, – кличут Мишкой и Петькой. – Собутыльники кивнули Олегу головой, что-то промямлили полным от еды ртом. – Пожарника зовут Лёня, а парализованного Изя. Он еврей…

Последнюю фразу дядя Леша произнес тихо, шепотом. У него было такое выражение лица, как будто он делился страшной государственной тайной. Он специально подвел и задержал Олега у кровати инсультника, как будто это был последний живой еврей в Шатуре.