Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский Страница 18

– Чтобы никто не вмешался и не спас мисс Стоунер от беды. Этакий живой щит из рептилий.

– И все ядовитые?

– Конечно! Хотя нет. Яд подразумевает схватку настолько быструю, что невозможно использовать прием нагнетания ужаса. Больше подойдет удав, усиливающий хватку постепенно, со смакованием. Выдавливающий глаза из глазниц, барабанные перепонки из ушей и даже волосы из черепа…

– Вы хотите, чтобы половина читателей получила разрыв сердца, так и не узнав, спасли ли мы мисс Стоунер от беды?! – простонал я.

– Громадный питон набрасывается и душит так, что жертвы не могут издать ни малейшего звука, – продолжал смаковать ужасные подробности Холмс в точности, как усиливающий хватку удав, то есть не обращая внимания на мои возмущенные восклицания.

– Понимаю, – догадался я. – Бесшумность?

– Да, Ватсон! Дьявольская находка Ройлотта! – Холмс улыбался так торжествующе и зловеще, будто дьявольская находка принадлежала ему, а не отчиму Элен. Собственно, так и было. – И вот мы в серпентарии.

– В оранжерее для змей?

– Да. И этот жуткий питон набрасывается на нас.

– Сразу на обоих?

– Нет. Сначала на вас. Но я бросаюсь вам на помощь.

– Почему не наоборот, Холмс? – немного уже обиделся я. – Павиан на меня, змея на меня… что же во мне такого антипатичного, что все живое испытывает ко мне такую неприязнь?

– Не в этом дело, Ватсон. Если нападению подвергнусь я, то вы броситесь мне на помощь…

– Разумеется!

– А значит, считай, все пропало, потому что вы же не знаете, как тут можно помочь. Кричать на змею бессмысленно.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Хоть угрожай, хоть взывай к совести, они ничего и слышать не хотят.

– То есть?

– То есть они глухие.

– Значит, глухонемые, – поправил я его, потому что, как известно, они и не говорят ничего.

– Пусть так.

– А вы знаете, что делать с глухонемыми змеями?

– Еще бы! Вот послушайте, какой остроумный способ спасения пришел мне в голову. Пока питон не успел обвить вас, я бросаюсь вперед него и плотно прижимаюсь к вам всем телом. Мы стоим нос к носу, и змея теперь уже вынуждена опоясывать своим смертельным кольцом нас обоих.

– То есть мы как один очень толстый человек?

– Да, весьма упитанный, и удаву требуется больше сил, чтобы сладить с таким сдвоенным телом. Он теперь обвивает большую поверхность при своих неизменных возможностях. Обвивает по окружности, и ее длина, как известно, зависит от диаметра, который я, присоединившись к вам, удвоил. Далее мы, упершись руками друг другу в грудь, начинаем взаимное отталкиванье. Я – от вас, вы – от меня. И мы разрываем сжимающее нас кольцо.

– А если удав не уступит?

– Тогда он растянется. Всякое тело, растягиваясь утоняется, ведь объем не может измениться. Удав, чтобы не стать совсем тоненьким и неубедительным ремешком, предпочтет размотаться и убраться.

Я представил себе такую картину и согласился, что этот эпизод можно очень захватывающе подать. Но Холмс не унимался, так как желал развить роль питона и продлить наше с ним сюжетное соприкосновение, выжимая побольше выгоды для наших героических образов.

– Понимаете, Ватсон, следует помнить, что мы забрались на чужую территорию. Как ни крути, дело подсудное, поэтому в наших интересах всячески изыскивать возможности выражения нашего благородства и гуманизма не только по отношению к женщине, но даже к непримиримому врагу. Чтобы не оставалось сомнений в том, что, не прокрадись мы туда, Ройлотту без нас пришлось бы тем более несладко.