Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин Страница 18

– Знаете этого человека?

Жук хотел ответить вопросом на вопрос: а ты сам кто такой будешь? Но посмотрел внимательно на незнакомца и передумал:

– Так точно, ваше…

– Высокородие.

Служака выпрямился, будто аршин проглотил:

– Иванов его фамилия. Весовщик. Проживает в поселке «Кавказ», что по-возле фабрики. Так зовут клоаку в народе, а на бумаге там незаконный самострой, живут темные личности без документов и прописки.

– Где сейчас весовщик?

– Надо полагать, в лавке Гуревича.

– Притон?

– Так точно, ваше высокородие, как есть притон. Водку там разливают и в карты играют на деньги, весь местный сброд.

– А почему же вы его терпите?

– Что я могу сделать один? – склонил голову надзиратель. – Ведь зарежут…

– Ведите нас туда.

– А кого вас?

– Сейчас увидите.

Лыков присоединил надзирателя к главному городскому сыщику и смотрителю. В таком составе они ворвались в притон и сразу обнаружили Уханова. Тот как раз занес над головой засаленную карту:

– А я вот бардадымом…[23]

Увидев полицейских, убийца сник и не оказал никакого сопротивления. Во внутреннем кармане пиджака у него отыскался наган-самовзвод, а в сапоге – нож.

Беглого каторжника доставили на Варварку и сняли с него первый допрос. Он подтвердил свое знакомство с Дерябизовым, и сказал, что давно ждал новый паспорт. Побег коломенского потрошителя был назначен на ближайшую субботу! Наблюдательность Фирсина и его умелая работа с агентурой позволили изловить одного убийцу и предотвратить побег другого. Алексей Николаевич прямо высказал полковнику свое уважение. Когда троица села пить чай, Лыков развеселился:

– Начальник парижской сыскной полиции Горон писал в своих мемуарах: «Случай – главный помощник полиции». Не то у Фирсина. Здесь не случай, а правильная методическая работа. Ему помогает опыт, полученный за время полицейской службы. Но не все тюремные деятели так хороши. Слышали, что произошло в Саратове?

– Нет, – ответил за обоих Левиков. – Расскажите.

– Там вели следствие некоего Горлова. Убийца. Он как мог отпирался, сбивал со следа – обычное дело. А потом решил бежать, а как? И придумал Горлов убогую сказку, но прокурор и судебный следователь ему поверили. Подследственный заявил, что хочет выдать секрет государственной важности! А именно указать известное ему место, где евреи спрятали девять пудов золота и планы, добытые ими для германских шпионов…

Фирсин хмыкнул:

– Девять пудов золота? Почему не сто? Впрочем, я бы и за ложь насчет девяти пудов сразу отправил бы его в карцер, на хлеб и воду.

– Вот! – обрадовался Алексей Николаевич. – А саратовские простофили приняли за чистую монету. Отпустили вруна на волю под конвоем одного только надзирателя. И даже переодели в штатское по просьбе подследственного.

– Ну-ну?.. – Левиков аж привстал. – Утек он?

– Разумеется, Георгий Степанович. Привел конвоира на городское кладбище, к ограде. И говорит: помоги мне наверх залезть, клад-де там, поблизости. Надзиратель и помог. Горлов спустился с той стороны ограды, помахал дураку рукой и был таков.

– И что, так и не поймали его с тех пор?

– Поймали и дали двадцать лет. Только боюсь, такой ловкач и с каторги сбежит, как ваш Уханов.

Наконец праздники кончились, документы на перевод Дерябизова были выправлены, и Лыков засобирался домой. Слова полковника Фирсина оказались пророческими. Статский советник не стал брать конвойных и повез арестованного один. Он надеялся, что тот нападет на него, и появится повод отлупить нелюдя по первое число.