Губернское зарево - Евгений Сухов Страница 18

— Его лесами задавило, когда он церкву щукатурил, – оглянулся на него Ефимка. – В позапрошлом годе. А мамка еще раньше умерла… Сирота я.

— А как звали вашего батюшку? – спросил, в свою очередь, околоточный надзиратель.

— Афо-о-оней, – протянул Ефимка. – Он хороший был. До-обрый…

— А фамилия твоя как?

— Кологривовы мы.

— Ясно, – кивнул Петухов. – Итак, Ефим Афанасьевич, что вы можете нам рассказать по поводу сегодняшнего инцидента?

— Чево? – сморгнул Ефимка, подавшись чуток вперед.

— Что случилось сегодня утром, расскажи нам, пожалуйста, – мягко поправил околоточного Воловцов.

— Чо случилось… – Ефимка задумался. – Ну, встал я, как обычно, в пять часов. Служба у меня такая, в пять часов вставать. Взял метлу, совок, ведро. А потом чую – дымом пахнет…

— А где вы спали? – спросил Иван Федорович.

— У себя на фатере спал, – немного удивленно ответил Ефимка.

— А где ваша фатера?

— Под лестницей. Там комнатка такая, с одним окошечком в сени, но теплая и поместительная: там и кровать имеется, и тумбочка, и вешалка. Барыня меня туда, стало быть, определила, когда в дворники взяла. Добрая она была, барыня-то наша…

— Итак, вы почувствовали запах дыма, – вернул разговор в нужное ему русло околоточный Петухов.

— Почувствовал, – кивнул Ефимка.

— Откуда пахло дымом?

— Сверху. Из покоев хозяйки.

— И что ты сделал, когда почувствовал дым? – не забывал записывать в протокол дознания вопросы и ответы Петухов.

— Поднялся на кухню, – ответил дворник.

— И что дальше?

— Принюхался…

— Ну, и…

— Потом прошел к двери фатеры хозяйки. Увидел, что из-под двери дым сочится… – и Ефимка замолчал.

— Ну, чего молчишь? – раздраженно произнес околоточный надзиратель. – Увидел дым из-под двери, что дальше-то?

— Ну, дым идет… – сказал Ефимка и непонимающе уставился на Петухова.

— Что вы, Ефим Афанасьевич, делали после того, как увидели из-под двери квартиры Кокошиной дым? – мягко задал вопрос Воловцов.

— А-а, так я к Наташке-поденщице пошел… – обернулся к нему Ефимка.

— К Наталье Квасниковой? – задал уточняющий вопрос околоточный надзиратель.

— К ей самой.

— Зачем? – снова встрял в дознание Иван Федорович.

— Сказать, что дым…

— И все?

— Ну, еще спросить, что, мол, надобно делать, – немного подумав, ответил Ефимка.

— А почему именно к ней, к Наталье Квасниковой? Она ж во флигеле проживает, а не в доме, – спросил Петухов. – Что, нельзя было разве к жильцам первого этажа постучать?

— А-а, наших-то жильцов не добудишься в такую рань. Они раньше девяти часов не поднимаются. Ба-аре, – произнес дворник.

Воловцов удивленно глянул на дворника: почудилось, или действительно последние слова Ефимки были произнесены с легким налетом презрительной усмешки?

— Хорошо, что было дальше? – продолжал околоточный надзиратель.

— Дальше? Дальше Наташка мне открыла дверь…

— И?

— И спросила: чего, мол, мне надобно.

— А ты? – устало спросил Петухов.

— А я ей и говорю: пошли, дескать, к хозяйке, у нее из-под двери дым сочится…

— А она что? – уже изнывал от такого дознания околоточный надзиратель.

— А она, вот тоже, как и вы, спросила. – Ефимка уважительно посмотрел на Петухова: – Пошто, дескать, ты ко мне приперся, а не к жильцам домовым?

— А ты?

— А я ей, как и вам щас только что ответил… – сказал Ефимка и опять замолчал.