Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 18

— Так что? Почему вы молчите? Вы нашли Леню?

— Пока нет, поэтому мне нужно кое-что у вас уточнить.

— Господи боже мой! Неужели с ним что-то случилось?

— Успокойтесь, Аглая Ивановна. Скажите, были ли у вашего мужа особые приметы?

Хряськова, собиравшаяся сесть, выпрямилась и взглянула с ужасом.

— Приметы? Зачем? Он что, умер?

— Нет, я просто уточняю. Так что вы можете сказать?

— Никаких особых примет. Леня… он… обычный. Добрый и заботливый очень, но вам это не нужно.

— Возможно, он имел какие-то особенности не на лице, а на теле? Ну, там, родимое пятно, отсутствие пальцев на руках или ногах.

— У него был небольшой дефект: шесть пальцев на обеих ногах. Он все жаловался, что обувь тяжело подобрать из-за этого. Все время натирал ступни.

Анна затаила дыхание.

— Были ли у него с собой какие-то предметы, вещи?

— Вы деньги имеете в виду?

— Нет. Но, например, обручальное кольцо у него было?

— Да. Было.

— А на каком пальце он его носил? – уже понимая, что ее догадка верна, уточнила Анна.

— Да в последнее время на мизинце. Леня все никак не мог собраться и пойти его раскатать. У него руки и ноги стали опухать года три назад. Врачи говорили – от давления. Сколько раз я ему…

Хряськова не договорила и вдруг заплакала, закрыв руками лицо.

— Я поняла. Все поняла. Вы нашли Леню, и он… он неживой уже…

Анна молчала, не считая возможным сообщать женщине о смерти мужа, пока не будет уверена полностью.

— Почему вы молчите? Скажите правду! Что вам стоит! Он же вам никто!!!

Анна считала себя защищенной от ненужных эмоций. Не вообще, а исключительно на работе. Если причитать над каждым покойником, не заметишь, как окажешься в дурдоме. Она осознавала это еще девочкой, когда впервые всерьез подумала о том, что хочет стать сыщиком. С тех пор ей не раз приходилось подавлять в себе излишние всплески жалости, сочувствия, а также злости, ненависти и желания расправиться с очередной сволочью, всадив ей из нагана промеж глаз. Так сказать, запирать на замок все, что мешало мыслить и действовать, как должно настоящему профессионалу.

Наверное, поэтому она оказалась не готова к тому, что отчаянный крик несчастной женщины вызовет в ней мощный всплеск мучительного сострадания. Она даже закрыла на миг глаза, чтобы Хряськова не заметила ее состояния. В голове немедленно всплыла картина, которую она представляла тысячу раз: Каму ведут по узкому коридору. Он знает, куда его ведут, и, остановившись у стены в самом конце, в последний раз поднимает глаза, чтобы увидеть небо. Но неба там нет. Его взгляд упирается в черный потолок, и в этот момент звучит выстрел. Он не успевает закрыть глаза и падает, устремив взор в пустоту.

Как, оказывается, страшно любить кого-то так сильно.

Она открыла глаза и взглянула на стоявшую перед ней женщину.

— Аглая Ивановна, я очень хочу, чтобы ваш муж нашелся. Живым и здоровым. Я сделаю все, чтобы установить истину. Больше ничего сказать не могу.

Ее голос звучал спокойно и уверенно, и Анна удивилась этому. На самом деле ей хотелось кричать и биться в истерике.

— Вы не бросите поиски? – с надеждой спросила Хряськова.

— Нет. Обещаю.

Хряськова подошла к стулу и опустилась на него, замерев в неудобной позе.

— Скажите, Аглая Ивановна, с кем встречался ваш муж? Были ли у него друзья? Приятели? Он мог пойти к кому-то из них?