Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 182

— А как я по-другому смогу помочь? – в ответ закричал Коновалов. – Объясни мне!

— Да никак не надо помогать! Обойдусь как-нибудь сам!

Романов в ярости захлопнул крышку мобильного телефона. Посмотрел по сторонам и, поймав на себе недоуменные и даже испуганные взгляды женщин, смущенно отвел глаза.

Площадь тем временем наполнялась людьми. Сначала появился Николай Петрович Соломатин с женой Марией Ефимовной. Потом пришла высокая дородная старуха – одна из тех, кто около часа назад ругалась с дедом Михеем возле то ли недостроенного амбара, то ли полуразрушенного сарая. За ней, тяжело дыша, прибежал Борис Аркадьевич. Вежливо поздоровался с теми, кто пришел раньше него, и, встав рядом с Романовыми, прошептал скорбным голосом:

— Какое несчастье!

— Да.

— Это все водка – все она, проклятая. Сколько народу сгубила! Ужас!

Не поворачивая головы, Романов-старший сказал вполголоса, что все грехи валить на одну водку несправедливо, тем более что дед Михей ее не употреблял.

— Как вы сказали?

— Я сказал, что дед Михей всю жизнь пил одну самогонку… Расскажите лучше, кто тут есть кто. Можете?

— Да, конечно.

Борис Аркадьевич повернул лицо в сторону простоволосой женщины с длинными седыми волосами.

— Это, – прошептал он, – Александра Николаевна Романова – ваша дальняя родственница. Прижила по молодости сыночка – Славика, он сейчас у нас участковым работает, а замуж так и не вышла. Очень доброжелательная женщина. Очень. Никому ни в чем отказать не может. Даже деду Михею, земля ему пухом…

Через секунду, поняв, что Романовы могут превратно истолковать его слова, торопливо добавил, что Александра Николаевна была, пожалуй, единственным человеком в деревне, которая искренне жалела деда Михея, привечала его, угощала…

— Самогонкой по тридцать рублей, – усмехнулся Романов.

— Уже знаете?

— Остальные кто?

— Остальные?

Кивнув в сторону женщин, Борис Аркадьевич сказал, что одна из них, та, что в очках, соседка Александры Николаевны – Надежда Павловна Пичужкина. Вторая, высокая дородная старуха, ее золовка, баба Вера.

В этот момент баба Вера что-то сказала Надежде Павловне. Та в ответ громко возразила, дескать, все это вранье, и добавила, что не далее как два часа назад разговаривала со Степой, и тот ничего такого не знает. Поймав на себе взгляд Романова, демонстративно повернулась к нему спиной и что-то быстро зашептала бабе Вере на ухо.

Не услышав, о чем говорят женщины, Романов обратился к Борису Аркадьевичу с просьбой рассказать, кто где живет.

— Дом Соломатиных я уже знаю, можете не говорить… Пичужкиных тоже. Где жил дед Михей?

— Рядом с Соломатиными, через три двора. Баба Вера живет на отшибе, у самого леса. А Александра Николаевна – тут вот, за сельсоветом. Как, кстати, и Надежда Павловна с Дмитрием Егоровичем… Вон их дома, рядом, видите?

Борис Аркадьевич показал пальцем на избы, стоявшие на краю площади.

От группы женщин отделилась баба Вера. Неспешной походкой подошла к мужчинам и, с нескрываемым интересом разглядывая Романова-старшего, попросила Бориса Аркадьевича сказать, кого это он к ним привел.

— Познакомил бы уж, что ли?

— Конечно, конечно, – засуетился старик. – Виноват. Э-э-э… Это баба Вера – хранительница, так сказать, местных устоев, наша совесть. А это внук Евдокии Никитишны – Василий Сергеевич Романов, известный в городе поэт, с сыном Игорем… Прошу, так сказать, любить и жаловать.