Кованый сундук - Александр Воинов Страница 19

— А из современного что-нибудь уцелело? – спросил Громов.

— Ничего, – ответил Григорий Фомич. – Это они сразу уничтожили. Уж лучше и не напоминайте.

— Ну, а что же у вас в других ящиках? – поинтересовался Иванов.

— Да то, что было в верхнем этаже, – ответил старик. – Старинная утварь, оружие пугачевцев, рукописные книги… Ну и всякое прочее… Как видите, собирались забрать все до нитки. А когда туго пришлось, схватили самый лакомый кусок – и давай бог ноги. Это уж осталось. Времени, видно, не хватило…

— Все-таки хотел бы я знать, кто здесь орудовал, – сказал сквозь зубы Стремянной. – Может, еще доведется встретиться…

Громов с усмешкой поглядел на него:

— Не позавидовал бы я ему в таком случае… А как вы считаете, Григорий Фомич, чья эта работа?

Старик пожал плечами:

— Да скорее всего бургомистра Блинова, он тут у нас главным ценителем искусства был. Ведь у меня, помните, все было подготовлено к эвакуации, свернуто, упаковано. А он, разбойник, обратно развесить заставил… Ценитель искусства!.. И верно, ценитель. С оценщиками сюда приходил. Для каждой картины цены установил в марках… А впрочем, не поручусь, что именно он вывез. Охотников до нашего добра здесь перебывало много!..

— А в народе не приметили, кем и в каком направлении вывезены картины? – опять спросил Громов. – Люди ведь все замечают. Вы не расспрашивали?

— Расспрашивал, – грустно ответил старик. – Но ведь это ночью было, а нам ночью выходить на улицу – верная смерть. Сами знаете. Однако подглядел кое-кто, как этот мерзавец Блинов грузился. Запихивали к нему в машину какие-то тюки. А что там было – картины или шубы каракулевые – это уж он один знает… А вот я знаю, что нет у нас больше самых лучших картин. И все… – Он отвернулся и громко высморкался.

Все минуту молчали.

Иванов озабоченно потер темя.

— Так, так… Ну что ж, Григорий Фомич, приходите завтра ко мне этак часам к двенадцати. Поговорим, подумаем…

— Куда прийти-то? – спросил старик.

— Известно куда, в горсовет. Он ведь уцелел.

— На старое место? Это приятно. Приду. Непременно приду.

Пожав худую холодную руку старика, все трое двинулись к выходу. А он, склонив голову набок, долго смотрел им вслед. И на лице у него было какое-то странное выражение – радостное и грустное одновременно.

— В лагерь! – коротко приказал Стремянной, когда все снова сели в машину.

Но в эту минуту из-за угла опять появился капитан Соловьев. Чтобы не сердить начальника штаба, он старался не бежать и шагал какими-то особенно длинными, чуть ли не полутораметровыми шагами.

— Товарищ подполковник! – возбужденно начал он, подойдя к машине и положив руку на ее борт. – Мы обнаружили местное казначейство…

— Казначейство? – с интересом переспросил Иванов и с непривычной для него живостью стал вылезать из машины. – Где же оно? А ну-ка, проводите меня туда!..

— Да что там, в этом казначействе? – Стремянной с досадой пожал плечами. – Какие-нибудь гитлеровские кредитки, вероятно… – Ему не хотелось отказываться от решения ехать в лагерь.

— Нет, там и наши советские деньги есть, огромная сумма, – их сейчас считают. Но, главное, знаете, что мы нашли? – Соловьев вытянул шею и сказал таинственным полушепотом: – Наш несгораемый сундук! Помните, который под Воронежем при отходе пропал?..