Лагерь, который убивает - Валерий Шарапов Страница 2

Яшка-то не замечал, чуткая Оля — очень даже. Хотя это не скроешь. Вот, снова эта дуреха встряхнула пустой головой так, что треснулись друг о дружку две одинокие мысли:

— Бывают же люди, настоящие! Не то что некоторые.

— Ты кого имеешь в виду? — колко спросила Ольга.

Светка бесчеловечно сшибла грибу шляпу:

— Кого-кого, не то не знаешь.

— Так кого?

— Анчутку хотя бы.

Настя удивилась, голову подняла, но ничего не сказала. Ольге экивоки ни к чему, она нагрубила:

— Черт-те что городишь.

— Ничего не черт…

Гладкова на правах старшей оборвала:

— Яшка тебе неровня, героя подавай? Сама-то много подвигов насовершала?

Светкины щеки раскалились, но губы надулись и затряслись. Ольга застыдилась грубости, помягче добавила:

— Светик, героическое — это ж не только кино да тельник на груди рвать. Рядом с нами есть надежные, по-своему героические люди.

Светка, набычившись, спросила:

— Это чем же?

Вообще-то Анчутка и Светку не раз выручал, и благодаря ему Ольга, например, чистила грибы, а не плыла в дохлом виде в рыбьем брюхе. Но сотрясать по этому поводу воздух глупо. Если совесть у Приходько осталась, то сама вспомнит и застыдится. Что до Ольгиного спасения, то если Яшка сам не рассказал, то и не надо. Гладкова педагогически применила округлые формулировки:

— Ну вот, тебя за грибами тетка Анна послала, а Яшка не хотел, да пошел.

— Тоже мне, героизм — оторваться от койки!

Настя со своим тихим плюшевым голоском пришла на выручку:

— Но Яша же после командировки.

— Тоже мне! Туда-сюда сгонять в свое удовольствие!

Но Иванова настаивала:

— Это трудно: заниматься чужими детьми, к тому ж непростыми…

— Да я всю жизнь этим занимаюсь! — закусилась-завралась Светка. Где она тут непростых видела, кроме одной-единственной Соньки? Но Оля не стала ее ловить на враках, а просто похвалила:

— Ты наша надежда и единственная опора. Продолжай героически сражаться с грибами.

Светка снова принялась за дело, но ворчать продолжала:

— Вот-вот, мы тут героически сражайся, а они пусть героически отдыхают. Ой, черт!

Оля вздрогнула. Светка, обычно все-таки спокойная, отбросила нож, нервно задергалась, сворачивалась в штопор, крючилась и пыталась достать через плечо поясницу. Настя заметила:

— Сильно тебя перекосило. Что-то случилось?

Светка продолжала клубиться, плаксиво клянчила:

— Ну девчонки, ну гляньте, что там?

Настя, оттянув ситчик от тощей подружкиной шеи, заглянула за шиворот:

— Там ничего нового.

Оля поинтересовалась:

— А кто там быть должен?

Светка все мялась:

— Да такая мерзота! Переоделась, а все равно мерещится!

— Кто мерещится?

— Клещи! — Приходько передернуло. — Бр-р-р-р, боюсь до чертиков!

— А чего их бояться? — спросила Настя. — Стряхни — и готово дело.

— Ну как цапнет? Мама рассказывала… — Тут Светка осеклась, покосилась на Ольгу, та сделала вид, что ничего не слышит.

Тогда Приходько продолжила, для пущего страху понизив голос:

— Они ж повсюду! Притаятся себе на деревьях и сигают за шкирку, как с парашютом. Мама говорит, что японцы их специально забрасывают к нам, под Москву.

Настя спросила:

— Зачем?

— Ну а как же! Укусит такой мальчика или девочку — и все! Нет человека. А если есть, то инвалид. Или еще…

Оля уточнила:

— То есть это не все еще?

Светка хоть и робела, но заявила твердо: