Продавец крови - Александр Долгирев Страница 2

Все это время Усков говорил, и говорил много, но Белкин слышал только самое важное. В без четверти шесть утра в отделение пришел гражданин Прохоров, дворник. Он сообщил, что обнаружил труп в мешке во время утренней уборки. После этого дежурный направил милиционеров Ускова и Лягно на место преступления вместе с Прохоровым, а также позвонил на Петровку.

— …ну с тех пор, значится, вас и ждали.

— Понятно.

Белкин окинул взглядом фигуры троих людей, которые не имели к милиции никакого отношения, и, понизив голос, обратился к Ускову:

— А эти товарищи что здесь делают?

Усков ткнул пальцем себе за спину и громко ответил:

— Так это товарищ Прохоров, который труп-то нашел.

Дмитрий отошел от милиционера и обратился к гражданским:

— Кто из вас Прохоров?

— Я – Прохоров, – отозвался тот самый человек, который обратил на себя внимание Белкина. Дворник?

— Так, а вы кто такие, товарищи?

Один из рабочих бросил взгляд на Прохорова, и тот ответил за них:

— Я попросил ребяток посторожить, пока милиция подъедет.

— Вы видели что-то?

— Нет, они уже после того, как я жм… труп нашел, появились, – вновь ответил Прохоров.

— В таком случае, товарищи, я вас не задерживаю. Подойдите, пожалуйста, к товарищу Таратину – пускай он запишет ваши имена и адреса. После этого можете быть свободными – если кому-то нужны объяснительные на службу, товарищ Таратин вам поможет.

Ребята дождались кивка Прохорова и отправились к Таратину, склонившемуся над трупом и смотревшему через плечо Пиотровского. Нестор Адрианович этого не любил, и Белкин почти не сомневался, что скоро криминалист начнет упражняться в желчном остроумии над его младшим коллегой. Это вызвало у него мимолетную улыбку, однако уже в следующее мгновение Белкин обернулся к Прохорову и кивнул ему головой на одну из ближних лавочек – там можно было пообщаться относительно свободно.

Прохорову было от сорока до пятидесяти. Он не был широк в плечах или крепок фигурой, хотя Белкин по опыту знал, что такие жилистые «заморыши» держатся на ногах дольше всех. Одежда его тоже не обращала на себя внимания аккуратностью или дороговизной, хотя, конечно, на дворника он не был похож. Главная черта Прохорова заключалась не во внешних признаках, не в атрибутах, а во внутреннем напряжении. Белкин был не очень чуток к таким вещам, но тут и не требовалось особенной проницательности – достаточно было обменяться с Прохоровым парой фраз, чтобы понять, что этот человек привык приказывать и умел заставить свои приказы выполнять.

— Вы ведь никакой не дворник, товарищ Прохоров, – заметил Дмитрий.

— А я и не товарищ, начальник.

— Надеюсь, что вы хотя бы Прохоров.

— Прохоров. Ну или Прохор. Знаешь меня?

— Нет, а должен?

— Пожалуй, что нет. Я в силе был еще до тебя, Дмитрий Белкин.

— Так. А ты меня откуда знаешь?

Прохоров усмехнулся, и Белкин увидел несколько золотых зубов.

— А я все знаю, начальник. Знаю об учителе твоем, Викторе Палыче Стрельникове, знаю о том отморозке, который шесть лет назад воду взбаламутил. И о нраве твоем чудном знаю – что числа большие в уме перемножаешь, да искать умеешь, как никто другой во всем МУРе. Хорошо, что тебя сразу прислали – я опасался, что поначалу придется иметь дело с кем-то вроде этого вот… – кивнул Прохоров на Таратина, который отошел от трупа и теперь о чем-то разговаривал с милиционерами.