Тени яблоневой аллеи - Дарья Калинина Страница 2

— Срочно забирайте яблоки! – требовала Оленька от молодых, когда от банок с компотами у нее уже рябило в глазах. – Я уже больше не могу их видеть. Каждый день по килограмму съедаю, а их все больше. Спасайте меня!

Молодые к ней приехали, послушно обобрали несколько веток, с них собралось четыре ведра, с которыми они и намеревались смыться.

Оленька своим телом преградила им дорогу.

— А остальные кому? Тут с дерева еще десять ведер наберется. Забирайте все!

— Мама, да куда нам столько?

— Раздайте!

— Где? Кому?

— Людям!

— На перекрестке стоять будем? Или на рынок с товаром предлагаешь отправиться?

— Знакомым в подарок отдайте. Соседям! Родственникам!

Но молодежь что-то кататься по родственникам с ведрами яблок не рвалась. Не казалась им такая идея привлекательной. Насилу удалось уговорить, чтобы передали пару ведер давнишним знакомым Оленьки, ее бывшим коллегам по детскому садику.

Но те в ответ позвонили, и хоть поблагодарили, но также намекнули, что «белый налив» они взяли, но теперь рассчитывают на ответную любезность уже от самой Оленьки. Одна подруга требовала, чтобы у нее забрали груши, когда те поспеют. Вторая настаивала, что ведро белого налива равно по сумме двум ведрам осенних яблок.

— Антоновка и «осенняя полосатка» тебя ждут, – заявила она. – Так что готовься, Оля. В сентябре зять привезет!

Но Оленька не испугалась. Ведь до сентября еще нужно было дожить. Пока что после битвы с белым наливом требовалось пережить основную августовскую страду садовода. Оленька даже позвонила мужу, но Слава лишь рассмеялся в ответ. У его матери в саду было шесть яблонь, и каждая в этом году решила идти на рекорд по урожайности.

— Сам не знаю, куда от урожая уже деваться. На работу таскаю, там мужики потихоньку едят. Но еще и твои, извини, Оля, не потянем.

Так что по факту Оленьке пришлось встать на борьбу практически в одиночку. Немножко помогали подруги. А точней, козы, которых держала Светлана. И еще на подмогу неожиданно пришли цыплята, которых купила сама Оленька. По знакомству ей удалось в мае месяце купить суточных цыплят с птицефабрики. За три коробки, полных копошащихся желтых шариков, Оленька отдала несчастные пятьсот рублей. Коробки были невелики, но цыплята сидели там в несколько слоев. И когда Оленька дома высыпала бедняжек из коробок, то они рассыпались по всей поляне настоящей живой волной.

Все цыплята были петушками, и тому была веская причина, которой и поделился с Олей ее знакомый.

— Знаю, баба ты хорошая, потому отдал бы тебе их просто так, но не могу. Примета такая: чтобы живность прижилась, нужно за нее денежку дать. Вот ты мне и дай на бутылку, дай, не торгуйся, потому что иначе всем этим малышам придет полный каюк, потому как они все петушки, а птицефабрике нужны одни лишь несушки. Если сегодня не возьмешь, то завтра их спрессуют, заморозят и на корм собакам или змеям продадут.

Оленька ужаснулась при мысли, что столь юные живые души, не увидев даже солнечного луча, отправятся в мясорубку, тут же купила всех. Так во владении Оленьки оказалось две сотни совсем юных и очень подвижных петушков, которые исправно росли, набирались сил и, как все мальчишки-подростки, очень хорошо кушали. Зерновая смесь исчезала из их кормушек так быстро, что иногда Оленьке казалось, она их и не кормила вовсе. Яблоки расклевывались мгновенно, стоило Оленьке отвернуться. Но яблок было так много, что иногда даже прожорливые петухи не справлялись с ними за один присест.