В объятиях (с)нежного человека - Лия Седая Страница 20

Яр спокойно стоял, в то время как я колотила кулаками по его груди. Пыталась достучаться до души снежного человека. Я же видела, чувствовала, она есть!

— Эта чертова метель, — продолжала рыдать я. — Никто не пошел меня искать. Местные просто трусы! Бож-же, мои родители! Они уже явно знают, что я пропала в тайге! Моя мама-а…

Мужчина даже не шелохнулся. Стоял и ждал, когда закончится моя истерика. И это бесило еще больше.

— Почему ты такой холодный?! Ну, почему? Что ты молчишь?

— Да потому что никто не ждет тебя в деревне, ясно? — вдруг рявкнул он, хватая меня за запястья.

— К-какне ждет?

От волнения и от резкой перемены в его поведении я вновь начала заикаться.

— Твой гребанный жених свалил из деревни на следующий же день, ясно тебе? Подумал, что ты сдохла и свалил! Сберег свою толстую жопу, понятно? Нахрен ты не сдалась этому чмошнику!

— Ч-что… К-как…

Я не могла прийти в себя от его жестоких слов. Осела медленно в снег, ноги не держали.

— Ты врешь! Откуда ты можешь знать?

— Ася, блядь! Спутниковый телефон, знаешь о такой штуке? Мне звонят каждый день. Даже о тебе я знал заранее. Какая-то безголовая девка ушла в тайгу в моем направлении! Я все знал! А твой святой Славик съебался из деревни сразу, как понял, что ты заблудилась и самостоятельно уже не вернешься!

Я верила ему.

В каждое слово верила. Он не станет врать. Теперь — не станет.

Так, значит, я действительно осталась теперь тут одна?

Глава 13

Я всхлипнула, представив, как отреагировала мама. Единственная дочка замерзла в необъятных северных лесах.

А потом вспомнила, как мама ведет себя в подобных случаях. Как она принимает соболезнования, я уже видела.

Одинокая сверкающая слезинка в уголке накрашенного глаза. Надушенный, идеально отглаженный платок с монограммой, прижатый к глазам в нужный момент. Тихий прерывистый шепот. И очень красивое, пошитое специально для такого случая, черное платье с кружевом.

Но все это только на людях. Все это только талантливая игра на публику.

И отец. Собранный, всегда в идеальном костюме. Коротко проговаривающий благодарности и заверяющий всех в крепком духе семьи и взаимной поддержке.

Так было на похоронах бабушки. Известной не только в научных кругах, но и в политических. Моей любимой бабуле, чрезвычайно сильной самостоятельной женщине.

И на моих будет так же.

Дорого. Пафосно. Лицемерно до оскомины.

Я растерла ладошками лицо. Мокрые дорожки слез холодили кожу.

Яр молча протянул мне руку, и я приняла ее. Ухватилась за сильные пальцы, поднялась на ноги.

Стало вдруг очень зябко, захотелось попасть в тепло. Я развернулась в сторону домика и медленно побрела к нему, опять проваливаясь в снег. Йети молча шел следом, поддерживая за локоть, чтобы я не увалилась в сугроб по привычке.

В голове было пусто и звонко. Но совсем не так, как еще час назад.

Не радостной была эта легкость.

Наоборот.

Это была горечь потери. Я отчетливо осознала, что меня никто не будет даже пытаться искать. Женишок свалил. Родители обвинят в собственной дурости и будут вспоминать, как они меня предупреждали.

Сколько там нужно ждать, чтобы объявить человека без вести пропавшим? Оформят документы и продолжат жить, как жили.

А я?

Что делать теперь мне?

Я разделась, опустилась аккуратно на краешек кровати и уставилась в пол.

Теперь я могу вернуться домой. Яр мне точно не откажет, увезет в деревню. А что дальше? Славка наверняка забрал все мои вещи, рюкзак потерян в тайге. У меня ни копейки денег и нет документов.