Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 20

— Ну ты затейник, дядя Степа, – покачал головой Сиротин, глядя, как водитель возится под колесами, выковыривая свою петарду.

— Ладно, – проворчал дядя Степа, разгибая спину. – Куда едем-то?

— На детский утренник, – улыбнулась Светлана.

С машиной действительно что-то происходило. Дядя Степа дергал ключом, заслонкой – двигатель сухо тарахтел, не желая заводиться.

— Я же говорил, – удовлетворенно сообщил дядя Степа. – Не заводится, падла…

— Да поехали уже! – взорвался Некрасов. – Потом заведешься!

Светлана на задворках издала какой-то пугающий звук. Гоготнул Сиротин. Пятая попытка увенчалась успехом – двигатель взревел, закашлялся, но не заглох, продолжал с пробуксовками работать…

Через пять минут потрепанный «газик», поскрипывая всеми пружинами, выбрался из городского центра и покатил по улице Ватутина. Дядя Степа вел машину осторожно, с опаской переключая передачи – боялся, что опять заглохнет.

— Куда едем-то, Андрей Николаевич? – проворчал он. – Ну, то, что на утренник, – это понятно…

— Куда надо, туда и едем, у тебя не спросили, – отрезал Некрасов. – Яблоневую знаешь? Где депо и околоток? Вот туда и рули, ближе к делу разберемся.

— Ладно, короткой дорогой проедем, через виадук…

В мутном стекле проплывали серые дома. Погода с приходом самого теплого месяца в году начинала портиться, заметно похолодало, небо заволокли свинцовые тучи. Осадков пока не обещали, но чувствовалось, что скоро все придет. Еще не было девяти утра, но казалось, что уже настал вечер.

— Портится погода, так ее за душу… – бормотал дядя Степа, крутя баранку. – Скоро под дождиком будем ездить, с зонтами… А вообще, Андрей Николаевич, поставь вопрос перед высоким начальством – долго мне еще в кочегарке мыкаться? Нормально работаю, неужели не достоин хотя бы комнаты в коммуналке? Надоело уже в нужник на улице бегать и воду носить из далекой колонки… Зарплату бы еще поднять, а, Андрей Николаевич? Что это, в самом деле, – оклад четыреста с копейками! Сам посуди, буханка белого хлеба – три рубля, молоко – больше двух, десяток яиц – аж десять, за масло 28 рублей выложи… А я что, Рокфеллер? Говядина – 12 с полтиной, так ее еще хрен в магазине найдешь, на рынок идти надо – а там меньше двадцатки и смотреть не на что… Обувка вон прохудилась – а я где вам две сотни возьму, если зарплата на позапрошлой неделе была, а от нее уже хрен что осталось…

— А ты еще про водку вспомни, дядя Степа, – хмыкнул Сиротин. – Сколько там у нее госцена – четвертной? Так кто ее вживую в магазине видел? А если и видел, то с боем брал. Все на черный рынок уходит – а там полтинник, не меньше…

— Да хрен с ней, с вашей водкой, – отмахнулся водитель. – Не приучены мы горькую хлестать, не было толковых учителей. Так, иногда, по большому случаю. Без водки бы этот воз протащить…

— Ладно, дядя Степа, помолчи, – поморщился Андрей. – Не видишь, что вокруг творится?

— Ага, ты меня еще на хрен пошли, Андрей Николаевич. – Водитель замолчал, обиженно надулся.

Проплыли под колесами железнодорожные пути, забитые товарными вагонами. Проплывали неказистые пристанционные постройки. Поездка к запасным путям заняла еще минут десять. Затем пейзаж сменился: за окном вместо домов потянулись заборы, склады, груды шпал и бесконечные нити рельсов. Воздух густел, насыщался ароматами угля, мазута и ржавого железа.