Тайна вещевого рынка - Марина Серова Страница 20

Я припарковалась на почти пустой площадке у желтого ангара гипермаркета. Будний день, рабочее время – идеальная обстановка для неторопливого, детального поиска без толчеи и любопытных глаз. Легенда родилась сама собой, пока я смотрела на вывеску: независимый специалист по закупкам для небольшой реставрационной мастерской. Мне нужен был специфичный, очень стойкий пигмент для восстановления исторической вывески. Легенда позволяла быть дотошной, задавать технические вопросы и при этом не вызывать особых подозрений – творческие люди, они такие. В кармане жакета лежала запасная визитка на случай проверки: «Т. А. Иванова, эксперт по материалам». Никаких телефонов и адресов, только имя и туманная должность. Этого обычно хватало.

Зайдя внутрь, я прошла мимо рядов с сантехникой, где двое мужчин в касках с умным видом разглядывали унитазы, и свернула в царство, обозначенное пиктограммой «краска и химия». Здесь было тише. Шум погрузчиков и гул голосов доносились приглушенно, как из другого измерения.

Сначала шел бытовой сектор – яркие банки с идиллическими картинками интерьеров. «Абрикосовый рассвет», «Лавандовый туман», «Морская свежесть». Мир, в котором краска служила для украшения, а не для маркировки. Потом линейки подороже, для профессионалов. Я методично шла вдоль стеллажей, читая этикетки, изучая палитры. Ничего похожего на тот ядерный, сигнальный алый цвет с фотографий. Такой тон не водился в палитрах для гостиных. Такие вещи хранят не на всеобщем обозрении.

У конца ряда, прислонившись к стеллажу с грунтовками, дремал молодой парень в оранжевом жилете с логотипом магазина. Я подошла, слегка кашлянув.

— Извините, подскажите, у вас есть промышленные пигменты? Концентрированные. Для наружной маркировки, например, или для специальных покрытий.

Он вздрогнул, оторвавшись от экрана телефона, и уставился на меня мутным, невыспавшимся взглядом.

— Пигменты? – переспросил он, словно я спросила о запчастях для марсохода. – Эээ… Это, наверное, в отделе спецхимии. Там, вон, за бетономешалками. Но я не уверен. Спросите лучше у дяди Сережи, он там всегда. Он у нас по всей этой… химии главный.

Я кивнула и пошла в указанном направлении, отметив про себя раз и навсегда: если хочешь найти человека, который реально разбирается в вопросе, ищи того, кого коллеги в разговоре называют по имени-отчеству, а не по должности. «Дядя Сережа» звучало многообещающе.

Отдел спецхимии оказался небольшим закутком, отгороженным от основного зала стойкой-прилавком. За прилавком, спиной ко мне, стоял мужчина в синем фирменном халате. Он что-то записывал в толстый журнал, и его спина, прямая и неподвижная, излучала такую концентрацию, будто он расшифровывал древний манускрипт, а не делал какой-то отчет. Кисть его руки двигалась медленно, с каллиграфической точностью.

— Добрый день.

Он обернулся. Мужчина лет пятидесяти пяти, в очках с тонкой оправой. Лицо – умное, уставшее, с сеткой глубоких морщин у глаз, которые, казалось, появились не от смеха, а от постоянного вглядывания в мелкий шрифт технических спецификаций. Его халат был кристально чист, но на манжетах и нагрудном кармане красовались причудливые разводы и пятна – фиолетовые, изумрудные, кирпичные. Разноцветные пятна на белом халате складывались в абстрактную карту его работы.