Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 20

— Кто-кто? Чекисты, вот кто!

— И почём ты знаешь, что чекисты?

— Мирониха сказывала.

— Прям так тебе и пояснила?

— Нет, это тётя Матрёна говорила.

— Запутала меня, Валентина.

— Тётя Матрёна говорила со слов Миронихи.

— А та откуда всё знает?

— Мирониха всё знает.

— Ну да, ну да, – согласился Глушак. – О чём ещё говорила Матрёна?

— Спрашивала, зачем к нам машина приезжала?

— Что ей ответила?

— Ответила, что по делам охотничьим. Скоро ведь сезон. Правильно ведь, дядя Матвей?

— Правильно, правильно, – успокоил он племянницу.

— И правда, что они по делам охотничьим приезжали? И ты потом в город ездил?

— Конечно, правда. Всё очень строго теперь. Промысловики-охотники имеют дело с оружием. Кто-то же должен за ними присматривать и контролировать? Понятно теперь?

— Теперь понятно.

— Ну ладно, мне пора, – заторопился Матвей Прокопьич, выглядывая в окно. На дворе, мотая мордой, ожидала лошадь.

— Припасы я заложила в пересумы. Кажется, ничего не забыла.

— Всё, Валюха, пора мне.

— Я провожу, дядя Матвей.

— Пойдём.

Прежде чем сесть в седло, Матвей Прокопьич приобнял племянницу.

— Ладно, ступай в дом. Ворота крепко закрой, чтобы ветром не распахнуло.

Валентина долго смотрела вслед всаднику, пока тот не скрылся за поворотом улицы по направлению к ближним сопкам.

* * *

— Вот подготовленные списки команд из красноармейцев-землекопов. – Мальков положил на стол Кондратюку тонкую красную папку.

— Так, – произнёс Исай Исаевич и пробежал глазами по фамилиям.

— Состав согласован с военным отделом обкома партии. Товарищ Лихонос тщательно выверил каждого из них на предмет неразглашения военной тайны.

— Теперь, главное, определиться хотя бы по первым двум-трём точкам для закладок. На совещании ты мне шепнул, что знаком с этим стариком.

— С Глушаком?

— Да.

— А во время встречи с ним он и виду не подал, что вы знакомы. Почему?

— Честно сказать, знакомство-то было шапочное. Мы проводили негласную проверку в заготконторе. Были одеты в гражданское. Промысловики получали боеприпасы. Там я этого Глушака и видел. Он чем-то отличался от остальных охотников. Может быть, возрастом, может быть, той уверенностью, которая от него исходила. Короче, запомнился этот старик.

— А досье его каково?

— Вполне приличное, если так можно выразиться. Воевал в Первую мировую, затем в Гражданскую.

— В Гражданскую здесь? В Сибири?

— Нет. На западных фронтах. Бывал даже под Перекопом.

— В Крыму?

— Да. В Крыму.

— Пехотинцем-конником?

— Конником.

— Рядовым?

— Не совсем.

— Как это?

— Во время ранения командира эскадрона какое-то время замещал его.

— Долго или нет?

— Этого не могу знать.

— А после войны какие сведения?

— После Гражданской вернулся сюда.

— Так он отсюда родом?

— Так точно. Отсюда.

— Из нашей области?

— Из нашей.

— Партийный?

— К сожалению, нет.

— Почему „к сожалению“?

— Потому что я подумал о том, о чём и вы.

— Интересно-интересно девки пляшут. И о чём же это я подумал?

— О том, почему бы в перспективе не задействовать этого человека в качестве руководителя партизанского отряда.

— Смотри-ка, а ведь я, действительно, об этом подумал. Буквально во время первой встречи с ним на конспиративной квартире.

— Вот видите…

— Хорошо! Этот разговор мы продолжим после твоего возвращения из тайги. Постарайтесь там застолбить эти точки с соблюдением рекомендуемых инструкций.