Амурная примета - Евгений Сухов Страница 21

— Как ты? – спросил Геннадий Никифорович, хотя мог этого и не делать, поскольку по состоянию здоровья Ивана Федоровича все было ясно.

— Вот так, – немного виновато развел руками Воловцов. – Разбит! И не знаю, когда болезнь закончится.

— Тут Гавриков из Дмитрова вернулся… – неуверенно начал Радченко, искоса поглядывая на друга.

— И что? – просипел Иван Федорович.

— Не он это оказался, не Щелкунов, – решил не рассусоливать Геннадий Никифорович.

Однако ничуть не удивившийся и, похоже, мало расстроенный этим фактом Воловцов вдруг потребовал:

— Будь добр, рассказывай все по порядку. И начни с того, как Гавриков прибыл в Дмитров…

Радченко просьбу друга понял и продолжил:

— Ну, значит, Гавриков прибыл в Дмитров и был встречен полицейским надзирателем Коноваловым, помощником городского пристава. В полицейское управление не поехали и по просьбе Гаврикова сразу отправились в морг. Там они нашли тело, что было обнаружено мальчишками в мешке в лесочке недалеко от деревни Игнатовка…

— Неопознанное? – спросил Воловцов, чем поначалу озадачил председателя Департамента уголовных дел Московской судебной палаты.

— Конечно, неопознанное, – удивленно взглянув на Ивана Федоровича, промолвил Радченко. – Ведь за прошедшую неделю и даже более ни в Дмитрове, ни в его пригородах никто не пропадал…

— Вот! – воскликнул своим обычным голосом Воловцов. – Труп есть, а преступления нету.

— Дальше могу продолжать? – спросил Ивана Федоровича его непосредственный начальник не без язвочки в голосе.

— Продолжай, – разрешил Воловцов.

— После осмотра тела Гавриков уверенно заключил, что перед ним не труп его пропавшего друга Владислава Щелкунова…

— Он тебе сказал, по каким причинам он это определил? – задал вопрос Иван Федорович опять сиплым донельзя голосом.

— Да, – ответил председатель Департамента уголовных дел. – Рост у мертвеца меньше, чем у Щелкунова, да и нос у трупа был уж очень крючковатый…

— Так это все вполне объяснимо, – прервал Радченко Иван Федорович. – Труп неделю пролежал на морозе, – он что, должен был вырасти, что ли? Конечно, он закоченел и стал короче! А нос… Носы у трупов всегда истончаются и становятся крючковатыми, разве не так?

— Погоди, это еще не все, – решил охолонить Воловцова, кажется, запамятовавшего, что он болен, Геннадий Никифорович. – У трупа были темные и, похоже, вьющиеся волосы, в то время как у Щелкунова волосы были светлые и абсолютно прямые.

Сей факт словно прибил Ивана Воловцова. Он как-то съежился, его снова стало знобить. Радченко, с тем чтобы не дать другу впасть в отчаяние, усугубленное болезнью, спросил:

— А почему ты подумал, что найденный под Дмитровом труп может быть телом пропавшего у нас судебного пристава Щелкунова?

— А почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил Иван Федорович. – К тому же, ты только что сам сказал, что за прошедшую неделю и даже более, чем за неделю, ни в Дмитрове, ни в его пригородах никто не пропадал. Выходит, у них имеется труп с признаками удушения, но преступления нет. У нас напротив: имеется преступление, но трупа нет. Так почему же найденный в Дмитрове труп не может быть следствием совершенного в Москве преступления?

— Возможно, человек пропал в каком-то ином месте? Не в окрестностях Дмитрова… – неуверенно предположил Геннадий Никифорович. – И труп просто привезли из другого места и сбросили в лесок близ Игнатовки…