Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава Страница 21

— Госпожа! – проговорила Томори. В руках она держала тяжелую на вид медную вазу, повязанную лентой. В вазе стояло несколько орхидей. Их ровные белые круглые лепестки, напоминавшие кусочки теста для гёдза[18], будто склонялись в вежливом поклоне. Мотыльковые орхидеи. Любимые цветы тетки Котоно. – Извините. Я совсем забыла их поставить.

— О-о, Томори-сан! Орхидеи! Как всегда? Какие замечательные!

— Отнести в вашу комнату?

— Нет, не надо. Нет нужды. Поставь где-нибудь здесь, я потом сама отнесу к себе. Присаживайся, Томори-сан. Ой! Кютаро-тян! Кютаро-тян! Совсем забыла.

Я уже было собрался сесть рядом с Ёсио, когда тетка жестом поманила меня к себе и со словами: «Вот, возьми» вручила конверт. «Отосидама!» – подумал я.

— Ого, Кютаро! Вот кому везет, – сказала Руна, приподнимаясь с места, на котором только что устроилась, и глядя на меня с непритворной завистью. – Тетушка, я тоже подарочек хочу.

— И я, и я, – потянулся вслед за Руной Ёсио. – Мне тоже, пожалуйста.

— Ну вы даете! – весело рассмеялась Котоно. У нее были манеры светской дамы, она вела себя так естественно, что мать и тетка Харуна белели от огорчения. – Вы же люди обеспеченные, свой доход имеете. Не староваты ли для отосидама?

— Уж вы скажете! Фудзитака – еще студент. Если Кютаро получил, значит, и ему полагается. А раз так, то и мне, я же младше… Ой!

— Кютаро! – Мать прервала демагогию Ёсио, шлепнув его по затылку, и многозначительно улыбнулась мне. – Поблагодари тетушку.

Мать, видно, подумала, что раз тетка выдала деньги на Новый год мне одному, значит, это очко в нашу пользу. А мне бы хотелось, чтобы она хотя бы мое имя называла правильно. Хисатаро.

— Большое вам спасибо, тетушка Котоно.

— Молодец, Кютаро-тян! – оценила она. – Очень приятно, когда человек вежлив. Такому племяннику не жалко.

Придя к выводу, что похвала тетки Котоно в мой адрес ставит ее в выигрышное положение, мать одарила тетку Харуну язвительным взглядом исподлобья, как бы говорившим: «Ну что, съела?» Харуна, не привыкшая проигрывать, ответила саркастически скучной усмешкой: «Выбирать наследника все равно будет отец, а не она». В точке пересечения их взглядов возникал ток высокого напряжения. Я бы не позавидовал тому, кто по рассеянности оказался бы в этой зоне. Сестры высосали бы из этого человека всю энергию.

И вот, когда повисшая в зале гнетущая атмосфера стала потихоньку разряжаться, открылась раздвижная дверь и появился дед, Рэйдзиро Футигами.

Морщины, будто вырезанные ножом на куске глины, придавали ему особый, упрямый и хмурый вид, который обычно накладывают на человека долгие годы физического труда. Круглые запавшие глаза пристально смотрели на собравшихся. Как только тетка Котоно провозгласила: «Счастливого Нового года!», все тут же, поеживаясь, принялись невпопад поздравлять деда.

— Перед тем как начать, хотелось бы сказать кое-что, – устраиваясь во главе стола, объявил дед высоким хриплым голосом. Наступила тишина. Сначала я не понял, в чем дело, но быстро сообразил: дед ждал, когда появится Киёко. Наконец она вошла в зал и села. С дедом случались такие странности, связанные с церемониями. В отличие от нас Киёко была не в спортивном костюме, а в блузке, юбке и фартуке. Все следили за происходящим, затаив дыхание. Убедившись, что Киёко заняла свое место, дед негромко кашлянул и, не затягивая, сразу перешел к сути: