Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 22

— Ветров? — уточнила я.

— Именно. Дал ему по максимуму — десять лет, хотя обычно за такое впаяли бы условно или максимум пару лет реального срока. В нашем квартале говорили, что судья был предвзят, но доказать никто ничего не смог.

Я чувствовала, как разрозненные детали начинают складываться в общую картину — пока еще нечеткую, но уже проступающую.

— Спасибо, Гарик, ты очень помог.

— Не за что, дорогая, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой, по его собственному утверждению, «таяли все девушки Тарасова». — Может, поужинаем вместе? Я знаю отличный новый ресторан…

— В другой раз, — отрезала я. — Сейчас нужно проверить одну зацепку.

Гарик драматически вздохнул.

— Когда-нибудь ты скажешь «да», Татьяна Александровна. Я терпеливый.

— Именно поэтому ты до сих пор жив, — хмыкнула я и направилась к выходу из парка, оставив его с обиженно-восхищенным выражением лица.

Больница № 8 располагалась на окраине города, в старом здании, которое, несмотря на периодические ремонты, сохраняло атмосферу советских времен. Я поднялась на третий этаж, где находилось отделение аутоиммунных болезней.

Медсестра за стойкой с подозрением посмотрела на меня.

— К кому вы?

— К Степану Сергеевичу Гордееву. — Я показала ей букет, который купила по дороге. — Я от общества коллекционеров.

Медсестра нахмурилась.

— Посещения только для родственников. У пациента серьезное состояние.

Я положила на стойку пятитысячную купюру.

— Всего на пять минут. Передать привет от коллег и пожелания выздоровления.

Купюра исчезла в кармане медицинского халата.

— Палата триста двенадцать. Пять минут, не больше. И не утомляйте его разговорами.

Степан Гордеев выглядел бледной тенью того успешного бизнесмена, которого я видела на фотографиях в досье. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, кожа с желтоватым оттенком. Он полулежал на подушках и медленно повернул голову, когда я вошла.

— Здравствуйте, Степан Сергеевич. — Я поставила цветы в вазу на тумбочке. — Меня зовут Татьяна Иванова. Я частный детектив, расследую одно дело, и мне кажется, вы могли бы помочь.

Гордеев слабо усмехнулся.

— Детектив? В моем положении… какая ирония.

— Что с вами случилось? — Я присела на стул рядом с кроватью.

— Врачи разводят руками. Какой-то аутоиммунный процесс, организм атакует сам себя. Лечение не помогает… — он говорил тихо, с паузами, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Когда это началось?

— Два месяца назад. — Он закрыл глаза. — Сразу после того, как я обнаружил… — он осекся.

— Что вы обнаружили, Степан Сергеевич? — мягко спросила я.

Он долго молчал, и я уже решила, что он не ответит, но вдруг он заговорил — тихо, почти шепотом:

— Подделку. В моей коллекции. Нефритовую статуэтку Гуаньинь, шестнадцатый век, я приобрел ее шесть лет назад на аукционе в Гонконге. Она была… особенной для меня. Своего рода талисман здоровья.

— И вы обнаружили, что она подменена копией?

Гордеев кивнул, что стоило ему видимого усилия.

— Идеальная копия. Если бы не случайность… На оригинале был крошечный скол на основании, которое я сам когда-то повредил. На копии его воспроизвели, но не совсем точно.

— Вы обращались в полицию?

Он слабо покачал головой.

— Нет. Это было… личное дело.

— Вы член Клуба ценителей Востока, верно? — спросила я. — Вы знаете Василия Дорохова?