Тени яблоневой аллеи - Дарья Калинина Страница 22

— Вы считаете, что в ней могла быть отрава?

— Делать выводы на основании беглого осмотра не в моих правилах. Но промывание желудка мы ей все же сделаем.

Когда соседку увезли, Оленька получила возможность немножко перевести дух. Первое, нужно спрятать чашку. Оленька раздобыла чистый пакетик, в который с максимальными предосторожностями, стараясь не оставлять своих отпечатков, убрала чашечку. Попутно она ее внимательно оглядела и убедилась, что криминалистам тут вряд ли удастся разгуляться. Чашечка выглядела абсолютно чистенькой. Ни малейшего следа чайной заварки на безупречно белом фарфоре.

— Похоже, ее хорошенько отмыли.

Оленька также взяла для образца одно из печений, для которого также предусмотрела отдельный пакетик. Теперь оставалось осмотреть место происшествия, что Оленька и сделала. Она чуть ли не на коленях обыскала каждый сантиметр вымощенного плиткой пола. И капли крови обнаружила только в одном месте. Именно там, где голова несчастной женщины соприкоснулась с камнем.

— Значит, она не об угол столешницы ударилась. Хм! Интересно.

Несмотря на скудость улик, Оленька продолжала осмотр. И уже на выходе ей улыбнулась удача. Она обнаружила короткую и толстую цепочку из белого металла. Судя по всему, ее использовали как браслет. На ней была укреплена пластинка с выгравированным на ней именем «Олег».

«Так, никаких Олегов в доме ранее не проживало, насколько мне известно. Значит, Олег – знакомый нашей поэтессы. Вот с него и надо начинать поиски. Хотелось бы понять, кто он такой?»

В доме Оленька никаких мужских вещей не видела. И присутствия мужчины на участке своей соседки тоже никогда не наблюдала. Тогда кто же такой Олег? И почему браслет с его именем оказался неподалеку от места преступления? Забывшись, Оленька несколько увлеклась в своих догадках. И привычка вести расследования сыграла с ней такую шутку, что она уже считала данный случай не просто несчастьем, а несчастьем, проистекающим из чьей-то злой воли.

«Ой! А как же ворона-то будет одна? – внезапно спохватилась Оленька. – Хозяйку ее забрали в больницу, а кто кормить птичку станет?»

Оленька вернулась в дом, где обнаружила ворону. Та ее узнала и вроде как обрадовалась. Во всяком случае, взмахнула крыльями и каркнула.

— Поедешь жить ко мне. Согласна?

Ворона склонила голову и покосилась на Оленьку круглым хитрым глазом.

— Знать бы еще, как тебя зовут?

Ворона вновь в восторге запрыгала по клетке, громко выкрикивая:

— Риса! Риса!

— Чего-чего? Риса тебе? Любишь рисовую кашку? Ну поедем ко мне, дам я тебе риса.

Ворона не возражала против переезда. Она с любопытством озиралась по сторонам, время от времени требуя себе риса.

Но выходя из калитки дома поэтессы с клеткой с вороной в руках, Оленька была неприятно поражена обилием народа, который собрался на улице. Прибытие врачей скорой не осталось незамеченным. Также не прошел мимо внимания общественности и вынос пострадавшей. Но самое скверное заключалось в том, что все зеваки смотрели сейчас на Оленьку с каким-то странным, не поддающимся обычному объяснению видом.

Кто-то в толпе даже произнес осуждающе:

— Смотрите, мало ей петухов, она еще и ворону к себе тащит.

Многих из этих людей Оленька хорошо знала, а потому постаралась улыбнуться им всем как можно приветливей. Но это фактически никак не изменило картины происходящего. Соседи продолжали пялиться на нее с большой настороженностью, если не сказать, что со страхом.