Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон» - Арнольд Беннет Страница 23

Дама:

— Похоронен в Вестминстерском аббатстве! Я и не знала, что он такой столп! О господи!

Священник:

— Я совершенно доверяю вкусу леди Рондел, и, естественно, не смею возражать. Кое-что я, кажется, смогу устроить. Мой дядя епископ…

Журналист:

— Простите, но мне казалось, что поскольку вы отпали от церкви…

Священник:

— Поскольку я воссоединился с Церковью, хотели вы сказать. Церковь едина.

Журналист:

— От англиканской церкви, я имел в виду.

Священник:

— А-а!

Журналист:

— Поскольку вы отпали от англиканской церкви, между вами и епископом возникли трения.

Священник:

— Только на религиозной почве. К тому же моя сестра – любимая племянница епископа. А я ее любимый брат. Сестра моя сама очень интересуется искусством. Разрисовала мне грелку на чайник – просто упоительно. Разумеется, в вопросе национальных похорон последнее слово за епископом. А потому…

Но тут невидимый оркестр заводит «Боже, Короля храни».

Дама:

— Уф! Тоска какая! Гаснут почти все огни.

Официант:

— Господа! Просим вас, господа!

Священник:

— Вы ж понимаете, мистер Докси, что эти семейные подробности я упомянул лишь с тем, чтоб подкрепить мое заявление, что я способен кое-что устроить. Кстати, если желаете получить текст моей завтрашней проповеди для «Рекорд», можете обратиться в ризницу.

Официант:

— Господа, господа!

Журналист:

— Очень любезно с вашей стороны. Что же до похорон в Вестминстерском аббатстве, я полагаю, «Рекорд» поддержит эту идею. Я сказал – я полагаю.

Священник:

— Мария, леди Рондел, будет весьма признательна.

Свет погас на пять шестых, вся публика потянулась к выходу. Вот в вестибюле уже толклись цилиндры, палантины и сигары. Со Стрэнда пришло известие, что погода испортилась, льет дождь, и весь совокупный интеллект отеля «Гранд Вавилон» сосредоточился на британском климате, как если бы британский климат был последнее открытие науки. Отворялись, затворялись двери, и пронзительность рожков, шуршание шин, хриплые крики возчиков странно мешались с изящным лепетом внутри. Но вот – как по волшебству, все излилось наружу, и остались только те обитатели отеля, которые могли удостоверить свое в нем гражданство. В шестой раз на неделе доказывалось, что в сем главном граде величайшей из империй вовсе не один закон для богатых, а другой для бедных.

Под глубоким впечатлением от того, что он подслушал, Прайам Фарл поднялся на лифте и лег в постель. Яснее ясного он осознал, что побывал среди правящего класса королевства.

Глава IV

Сенсация

Не прошло и двенадцати часов после этого разговора между членами правящего класса в отеле «Гранд Вавилон», а уж Прайам Фарл услышал первое гортанное эхо голоса Англии в вопросе о его похоронах. Голос Англии на сей раз исходил из уст «Санди ньюс», газеты, принадлежавшей лорду Назингу, владельцу «Дейли рекорд». Была в «Санди ньюс» колонка, главным образом посвященная встрече в Остенде Прайама Фарла с ярчайшей звездой Музыкальной комедии. Была и передовица, в которой яснее ясного доказывалось, что Англия покроет себя несмываемым позором, если не погребет величайшего своего художника в Вестминстерском аббатстве. Правда, вместо Вестминстерского аббатства поминалась Национальная Валгалла. Казалось, газете чрезвычайно важно не называть Вестминстерское аббатство подлинным его именем, как если бы Вестминстерское аббатство было чем-то не вполне удобопоминаемым, невыразимым, как пара брюк. Кончалась статья на слове «базилика», и когда вы достигали этого величавого существительного, вы были вполне согласны с «Санди ньюс» в том, что Национальная Валгалла без останков Прайама Фарла у себя внутри будет чем-то невозможным, прямо-таки немыслимым.