Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 23

Впрочем, в ту минуту Саня Симонцев понятия не имел ни о каких плохих днях. Он вообще ни о чем не имел понятия и лишь понуро встал, не представляя, чего ожидать.

Мужчина вышел, не заперев за собой дверь. Мальчик чуть было не метнулся в открытый проем, инстинктивно, как зверь из ловушки, но бросил взгляд на сокамерников и удержался. Оба они стояли спокойно, чуть расслабленно, словно открытая дверь ничего не значила.

— Что за игра? – спросил Симонцев шепотом у парня с чубом.

Тот мельком глянул на него и снова стал следить за дверью.

— Ты, главное, иногда уворачивайся, а иногда нет, – рассеянно ответил он.

— В смысле – уворачивайся? От мяча?

Ему никто не ответил. Саня облизнул губы и тоже уставился на черный проем.

Тяжелые шаги – и человек, назвавшийся Стасиком, вбежал в комнату. В первый миг Сане показалось, что эта огромная туша его попросту снесет. Но Стасик затормозил, остановился посреди комнаты и оглядел всех троих с лукавым выражением.

— Мячик принес!

Он поднял над головой эмалированную кастрюлю, которую до этого, как младенца, прижимал к груди. На боку кастрюли топорщились нарисованными иглами сосновые ветки. Саня знал эту кастрюлю как родную, потому что в точно такой же его бабушка ставила опару.

— Игра-а-ай! – завизжал Стасик.

И метнул кастрюлю в него. Симонцев едва успел уклониться. Кастрюля просвистела, как снаряд, и врезалась в стену. Прежде чем мальчик сдвинулся с места, парень с чубом подбежал к ней, схватил и по высокой дуге бросил в сторону мужчины.

— Навесной!

Стасик поймал кастрюлю и тотчас отправил в сторону Гены. Будь это мяч, он был бы крученым. Тяжелая кастрюля лениво сделала в воздухе пол-оборота и врезалась Гене в плечо с татуировкой.

От пронзительного визга Симонцев едва не оглох. Но визжал не Гена – тот лишь шипел от боли и быстро-быстро растирал плечо. Визжал Стасик, воздев руки к потолку.

— Эй, ты! Подбери кастрюлю и кидай! – скомандовал парень с чубом.

Если Саня что-то и начал понимать, то лишь одно: чубатого надо слушаться. Поэтому он подбежал к кастрюле, схватил и бросил.

Бросок получился слабым. Кастрюля с громыханием подкатилась к ногам Стасика. Тот перестал визжать, уставился на Саню, и тот понял, что урод недоволен.

— Плохо играешь! Если будет плохо, урок у меня получишь!

— Стасик, Стасик, я тут! Бросай! – Парень с чубом выставил перед собой ладони.

Но урод, схватив кастрюлю за ручку, метнул ее от себя. Саню поразили два обстоятельства. Во-первых, легкость, с которой Стасик проделал это: словно в его руках была пустая корзинка. Во-вторых, точность. Сане размозжило бы лицо, если бы не многолетний опыт игры в вышибалы. Он вновь увернулся, и кастрюля приземлилась на его койку.

— А-а-а! – заорал Стасик. Кулаки его были стиснуты, лицо побагровело.

До смерти перепуганный, не понимающий, где он сделал ошибку, Саня замер в растерянности.

— Плоховато! Плоховато! – обиженно кричал идиот.

— Кастрюля, кастрюля, взлети выше солнца и степи с высот огляди! – звонко пропел парень с чубом. Саня дико взглянул на него. – Навеки умолкли весе-олые хлопцы, в живых я остался один.

— Хрен тебе! – неожиданно отозвался Гена. – Один он остался…

Прыгнул к кастрюле, швырнул в певуна – и попал. В последний момент тот как-то странно извернулся боком, и эмалированное дно ударило его по бедру. Парень с чубом вскрикнул от боли и точно так же принялся растирать ногу.