Прелестная женщина: Записки судебного следователя - Михаил Фролович Чулицкий Страница 23

Выжила и мать, выжил и ребенок. Встала. «Вот что, милая, – говорят ей, – пока ты была без ребенка, тебя могли оставить работать, а теперь нельзя, ребенок больных беспокоит. Или ребенка отдай куда на воспитание, или сама уходи с ним!»

Больная, изнуренная, с чахоточным румянцем на щеках и голодным ребенком на руках бредет она по улице. На какую работу она теперь способна? Да и кто же возьмет ее с ребенком? Попробовала сунуться к прежней знакомой, прачке.

— Отдай ребенка, тогда приходи.

Куда же и кому отдать? Отдала бы чухонкам, да денег вперед за месяц три рубля требуют. Больше бы не пришлось платить, больше месяца у них и не выжил бы, да ведь и трех-то рублей нет. В воспитательный дом – там требуют еще больше, двадцать пять рублей надо внести. Поступить туда самой кормилицей нельзя – молоко пропало.

С горя выпила на последние гроши и с бессмысленными глазами идет вперед, сама не зная куда. Думала посоветоваться с подругой, жившей на Охте, да не застала дома. Идет по набережной Невы, ветер пронизывает насквозь, кашель давит наболевшую грудь, голодный ребенок пищит…

— А, пропадай ты, окаянный! – внезапно вскрикивает она и бросает его в воду…

Труп ребенка вытащен, преступница поймана.

Разве возможно поверить объяснениям подсудимой, что она уронила ребенка нечаянно? Свидетели своими глазами видели, как она швырнула его в воду.

Ее злые лихорадочные глаза, ее широкий рот, синие губы, худое, злое лицо, сиплый голос, то обстоятельство, что задержана она была пьяная, наконец, ее прошлое – все говорит против нее. О снисхождении не может быть и речи!

Живого ребенка бросила в воду! Живого!.. Все возмущены, и она идет на каторгу…

Она преступница, она рецидивистка. Правильно ли будет, следуя совету Ломброзо, эту облысевшую женщину, которая в деревне носила вечно один ситцевый сарафан и в городе одно неизменное ситцевое же платье и все тот же байковый платок, правильно ли будет зарегистрировать ее в списки проституток и возможно ли применить к ней рекомендуемое Ломброзо наказание?..

Разбойник

Человеческий ум подобен пьянице верхом: поддержите его с одной стороны – он свалится с другой.

Лютер

Мирно на покое доживает свои дни отставной, заслуженный чиновник, старый холостяк. Он занимает небольшую квартирку, и, кроме чухонки-кухарки да собаки, у него нет близкого существа. Вместо службы – ходить к обедне или на прогулку, до обеда – чтение газет, после обеда – сон, а там время уже незаметно бежит к ночи. И так изо дня в день. Маленькое хозяйство тоже идет по раз заведенному порядку. В течение трех лет один и тот же торговец дичью, юноша, поставляет на кухню провизию.

Однажды, часов около четырех дня, в квартире чиновника раздался звонок. Чухонка отперла дверь и, к удивлению своему, увидела знакомого продавца дичи.

— Что это ты пришел не в свое время? Барин спит. Что тебе надо?

— Да вот барин велел язык соленый принести, я и пришел спросить.

— Ну оставь, если велел.

— Да я не принес, а пришел только спросить, не надо ли. Позвольте посидеть, отдохнуть и дождаться, пока барин проснется.

Чухонка впустила его в кухню, налила ему стакан чаю и сама ушла в соседнюю комнату дошивать свою кофточку. Вдруг в кухне раздался страшный визг собаки. Она бросилась туда и увидела, что разносчик давит собаку веревкой.