Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 23

— Она замужем за Дирком, который работает в «Агри», – сказала Элна. – А она – бухгалтер в супермаркете.

Потом все заговорили разом, поднялся гвалт. Я огляделась в поисках тихого местечка, где можно посидеть, но тут детектив вернулся снова и очень громко объявил:

— Представление окончено. Расходитесь.

Люди притихли, посмотрели на него, переглянулись.

— Футсек![18] – крикнул он, взмахнув руками, и все бросились врассыпную, как цыплята.

Но я осталась на месте. Канемайер провел рукой по коротким волосам.

— Чем могу помочь? – спросил он.

— Похоже, вам не помешает чашечка хорошего кофе, – сказал я, глядя на него снизу вверх.

Он улыбнулся. У него была хорошая улыбка: неспешная, дружелюбная, и глаза тоже улыбались. Закрученные вверх кончики усов, крепкие белые зубы.

— Ага, – сказал он. – Вы из «Кару газетт».

— Мне надо с вами поговорить, – сказала я. – Насчет Мартины ван Скалквайк.

Он вздохнул и достал из кармана ручку.

Глава четырнадцатая

Следующим утром я стояла на веранде и смотрела, как утренний свет падает на холмы и терновые деревья, отбрасывая длинные тени. Солнце разливалось теплом по лицу, у меня было хорошее настроение, просто так, без особых причин. Возможно, из-за баранины. Я собиралась запечь на медленном огне баранину, с картофелем, тыквой и зеленой фасолью. И сделать шоколадный торт на пахте.

Детектив Канемайер не стал слушать все, что я ему хотела рассказать в участке, но взял мои данные и сказал, что назавтра ко мне заедет и запишет мои показания. Я видела, что он занят, и спорить не стала. Он обещал заранее позвонить.

По дороге домой из полиции я заехала в мясной магазин, потому что там была скидка на бараньи ножки. Не знаю мяса вкуснее, чем баранина из Кару, – в ней чувствуются ароматы вельда, солнечный свет и сладкие дикие травы, которые едят овцы.

Хотелось надеть красивое кремовое платье с голубыми цветочками. Я сняла фельтскуны, нашла синие туфли на низком каблуке. Надела фартук и принялась за баранину.

Поставив баранину в духовку, я вышла в сад, нарвать розмарина для картошки. Цвела красная герань, и я срезала ее – поставить в вазу на кухонном столе.

Тут зазвонил телефон. Туфли не позволяли идти быстро, к тому же от куста герани до телефона путь был не близкий, и когда я сняла трубку, сердце немного трепыхалось.

— Алло.

— Танни Мария?

— Хэтс, – отозвалась я.

— С тобой все хорошо, дорогая? Ты что-то запыхалась.

Я положила розмарин и герань на телефонный столик и села на стул.

— Джесси что-нибудь выяснила? – спросила я.

— Может, заедешь в офис? Обсудить дело об убийстве.

— Дело, – повторила я, уж больно привлекательно это звучало.

— Ну, не скажу, что это такая уж тайна, покрытая мраком. Мы же прекрасно знаем, чьих это рук дело. Но мы не позволим этому мерзавцу выйти сухим из воды, так?

— Я сейчас не могу, – сказала я. – Жду детектива Хенка Канемайера.

— Этот здоровяк, – уточнила она. – С крепкими руками.

— Хочет записать мои показания. И прочитать письма.

— Джесси к нему ходила, но он ничего ей не сказал. Может, тебе повезет больше.

— Постараюсь что-нибудь выведать. В больнице Джесси что-нибудь узнала?

— Сестра Мостерт, мама Джесси, слышала, что, возможно, это была передозировка. Таблетки снотворного.

— Самоубийство?

Я наклонилась вперед в своем кресле.