Между пулей и любовью - Владимир Колычев Страница 24

Он схватил за шкирку лежащего на полу Лаптя, с силой дернул, поставил на ноги, глядя в испуганные глаза.

— Почему людей к нам на точку не пускаешь?

— Это не я!

— Это ты! Потому что ты сейчас за главного! Артамон твой зашкварился, если ты не понял!.. Или понял?

— Да понял.

— Лапоть, не слушай его! — истерично пискнул Артамон.

— Я не Лапоть, сколько раз тебе говорить? — рыкнул на него Лапоть. — Семен я! Семен, понял?

— Слушай сюда, Семен Лапоть! — Рэм с силой тряхнул братка. — Не знаю, кто дал отмашку, но вы перекрыли мне кран, почему это никто не может торговать у нас на точке? Знаешь, что будет, если перекрыть воду в дом? Штраф будет. С вас штраф! Для начала две штуки бакинских!

— Так это… — Лапоть глянул на Артамона.

— У него деньги?

— Да.

— Так возьми!.. Или ты под зашкваром ходишь?

— Да нет.

— Ну!

Рэм оттолкнул Лаптя, тот подошел к Артамону, глянул на своих пацанов, которые смотрели на него косо, но со смирением, полез к своему боссу в карман, вытащил оттуда пачку денег, с одной стороны тысячная купюра с Лениным, советская, с другой того же достоинства, но с кремлевской башней, уже российская.

— Здесь только деревом!

— Двести шестьдесят рваных давай! — быстро посчитал Рэм.

Курс бакса немного просел, со ста тридцати четырех до ста тридцати, он это учел, потому как хорошо знал цену справедливости.

— Здесь только сто!

— Ничего, остальное на рынке отдашь. Через час подойду к тебе, покажу, кто будет торговать у нас, остальных забирай себе. И сто шестьдесят штук отдашь. Если нет, разгоним вас к черту! Ты меня понял?

— Да понял, понял.

— Ну тогда живи. Если сможешь, — фыркнул Рэм.

Из кафе он выходил, как будто на белом коне выезжал, с высоты своего положения и увидел брюнеточку в короткой юбке, может, она и показалась ему маленькой, не заслуживающей его внимания. А ведь смазливая, и ноги длинные.

— Ты чего здесь? — удивленно спросил он. — Домой давай, пока шакалы не очнулись.

«Тепляки» уходят, отмороженные остаются. Тот же Артамон взбесится, бросится за Рэмом, увидит дурочку, накинется на нее.

— Так я с вами! — девушка потянулась за ним.

— Куда с нами!

— Ну, отсюда…

— Вот я и говорю, давай отсюда!

— Может, с нами пойдешь? — Вася игриво обнял брюнетку за талию, увлекая ее за собой.

И она пошла, но при этом глядя на Рэма. Как будто за ним пошла, а не за Васей. Сделала несколько шагов, вырвалась из объятий, но из толпы не выпала.

— А ты откуда такая красивая? — спросил Вася.

— Отсюда, Белорецкая, дом сорок два.

— А зовут как?

— Лиля.

— Шить любишь?

— Шить?!

— У нас швейный цех свой, палатки шьем…

— Ну так я техникум легкой промышленности окончила, технология швейного производства… А вы за что этих уродов избили? — спросила Лилия.

Рэм чувствовал, что девушка обращается к нему, но даже не глянул на нее.

— Так за то, что они уроды!

— Набросились на меня…

— Так и мы можем наброситься, — засмеялся Беляш. — Вася хоть сейчас!

— А главного как зовут?

Лилия осторожно тронула Рэма за рукав. Он развернулся к ней, не останавливаясь, но скорость сбавил, и она влетела к нему в объятия. Дернулась, изображая испуг, но не вырвалась. Только голову назад откинула, чтобы смотреть ему в глаза. А смотрела зачарованно, как будто приворожили.

— Рэм я!

— Лиля!

— Я слышал.

Наконец до девушки дошло, что негоже обниматься с парнем на глазах у толпы, отстранилась от Рэма, юбку зачем-то поправила, как будто он шарил под ней руками. Пацаны стоят, улыбаются, одна шутка со стороны Рэма, и загогочут. Один только Вася хмурил брови, похоже, он сам положил глаз на Лилю.