Продавец крови - Александр Долгирев Страница 24

— А точнее?

— А точнее никто сказать не может. Люди же не придавали этому особенного значения.

Дмитрий кивнул. Он пока не рассказал Таратину о том, что сопровождало гибель Князева в Ярославле, и все искал возможность ввести его в курс дела так, чтобы Евгений, с одной стороны, понял, с чем они столкнулись, а с другой – не начал после этого делать глупости. Белкин сразу понял, что Таратину сказать надо – они не были приятелями, но раз так вышло, что оба оказались в этом деле вместе, молодой коллега должен был знать все до конца. А Евгений, сочтя молчаливую задумчивость Белкина приглашением к продолжению своего рассказа, вновь заговорил:

— Так я понял, что между четвертым и пятым пунктами маршрута грузовик с него сходил, но вряд ли сильно, иначе они бы опаздывали на всех остальных точках.

— Интересно – вряд ли ведь они возили трупы каждый день, а вот с маршрута сходили каждый.

— Ну о том, как часто они возили трупы, мы знаем со слов Прохорова…

Белкин задумчиво кивнул, потом ответил:

— Каждый день на протяжении нескольких месяцев… Это крутовато, Женя.

— Все зависит от размаха. Но столько пропавших в Москве за последние месяцы точно не было.

— И я о том же.

— Однако если бы я был вынужден нанимать для такого дела людей со стороны, я бы постарался, чтобы они как можно меньше знали. Может, договор был о том, что сворачивают с маршрута в условленное место каждый день, а вот получают груз – не каждый. Они приезжали, ждали оговоренное время – не дольше нескольких минут – и возвращались на маршрут. Может быть, они даже не знали, что именно перевозят.

— Все они знали. Потому сейчас оба и мертвы.

— Ну да… В общем, я вчера весь вечер пытался понять, куда именно они могли сворачивать.

— Куда угодно.

— Не скажите. Вряд ли трупы держали в обычном жилом доме – это привлекло бы много внимания.

— Трупы могли привозить к месту, где их подхватывали мусорщики.

— Тогда зачем они вообще нужны? Да и не многовато ли усилий? У вас не сложилось впечатление, что те, кто избавляется от тел подобным образом, не очень-то боятся, что их раскроют?

— Это их и подвело.

— Да, но такая самоуверенность может говорить о том, что вряд ли они стали бы заморачиваться с какими-то промежуточными пунктами.

— Это теория.

— Ничего лучше все равно нет.

Белкин почувствовал обиду в голосе коллеги. Это был удачный момент. Он рассказал о том, что случилось в Ярославле – не в общем смысле, который был Таратину известен, а с деталями. И чем больше Евгений узнавал, тем сильнее темнел лицом. Наконец, когда Белкин закончил описывать официальную версию, он зло бросил:

— Вот же сволочи!

— Они не сволочи, они жить хотят.

— И поэтому можно скрывать убийство?

— Женя, ради спасения своей жизни люди не то что скроют убийство – многие способны его даже совершить.

— А почему вы их оправдываете?!

— Я не оправдываю, я объясняю их действия. Халатные, непрофессиональные и попросту преступные. Но понятные. Я мог выступить против них – мог настаивать на факте убийства Князева, мог обратиться к нашему начальству или к чекистам – может быть, и стоило это сделать. Но подумайте вот о чем: это никак и ничем не приблизило бы нас к разгадке, зато отняло бы, как минимум у меня, очень много времени и сил.

Таратин не ответил. У него ходили желваки и покраснело лицо. Примерно через минуту он поднял на Белкина потерянный и встревоженный взгляд: