Тайна из тайн - Дэн Браун Страница 25

Он тоже был призван как защитник-хранитель женщины, чья фотография висела на стене его святилища. Она никогда не должна узнать о его существовании или о том, что он для неё сделал. И, особенно, что вскоре сделаю.

Он уже убил одну из самых коварных предательниц — Бригиту Гесснер. Он до сих пор слышал отголоски её голоса, когда она в отчаянии рассказывала обо всём, что совершила вместе со своими сообщниками.

Некоторые её соучастники были здесь, в Праге, в пределах досягаемости Голема.

Другие находились за тысячи миль — серые кардиналы, действующие в тени.

Я не успокоюсь, пока все не понесут наказание. Голем знал лишь один способ добиться этого. Я уничтожу всё, что они создали.

Они обезвредили бомбу?!

ГЛАВА 10

Мысли Роберта Лэнгдона неистово кружились, пока он одевался в гостиничном номере. Он не мог осознать, что сегодня утром действительно предотвратили взрыв, не говоря уже о происшествии с женщиной на мосту.

Несколько минут назад Лэнгдон попросил рассмотреть удостоверение чешского офицера поближе, и тот нехотя согласился, подтвердив, что он Олдржих Яначек, шестидесятиоднолетний капитан УЗСИ. Как он пояснил Лэнгдону, аббревиатура расшифровывалась как «Урзад про загранични стыки а информаце» — Управление по международным связям и информации, — а произносилась «точно как пистолет-пулемёт — Узи».

Логотип агентства — восставший лев — сопровождался девизом Sine Ira et Studio,что означало «Без гнева и пристрастия», хотя манера поведения капитана явно указывала на присутствие и того, и другого.

Последние три минуты Яначек стоял в дверях комнаты Лэнгдона, горячо споря на чешском по телефону и не спуская с него глаз.

Думает, я собираюсь сбежать?

Лэнгдон закончил одеваться, наконец согревшись в плотных чинос, водолазке и тёплом джемпере Dale. Он снял с тумбочки свои старинные часы Mickey Mouse и застегнул ремешок, понимая, что сегодня ему, возможно, понадобится постоянное напоминание сохранять лёгкость духа.

«Нет!» Яначек сердито крикнул в трубку. «Тады вэлимъ я!»

Он положил трубку и повернулся к Лэнгдону. «Это ваш чьюва. Он поднимается в номер.»

Мой чьюва?Лэнгдон не имел понятия, что означает это слово, но было ясно, что Яначеку его появление не нравится.

Яначек был необычайно долговязым, с сутулой осанкой, создававшей впечатление, что он вот-вот кинется вперёд. Лэнгдон последовал за ним в гостиную, где тот устроился как дома: включил камин, уселся в кожанное кресло и скрестил длинные ноги-паутинки.

Едва он устроился, раздался звонок у двери номера. Яначек указал на прихожую. «Впустите его.»

Мой чьюва? Лэнгдон вновь удивился, направляясь в коридор и открывая дверь.

В прихожей стоял эффектный чернокожий мужчина лет тридцати, примерно одного роста с Лэнгдоном — чуть выше шести футов, — с бритой головой, лучезарной улыбкой и чёткими чертами лица. Безукоризненно одетый в синий блейзер, розовую рубашку и шёлковый галстук, он больше походил на фотомодель, чем на человека, с которым капитан Яначек только что спорил по-чешски.

«Майкл Харрис», — представился он, протягивая руку. «Честь познакомиться, профессор Лэнгдон.» В его акценте угадывалось американское происхождение, возможно, из Новой Англии.

«Спасибо», — ответил Лэнгдон, пожимая руку. Кто бы ты ни был.

«Прежде всего, приношу извинения. Капитану Яначеку следовало связаться с моим офисом, прежде чем допрашивать вас.»