Тень над музеем - Кирилл Сафонкин Страница 26

«Скандал в городском музее: частная охрана и мэрия в тени ночных краж»

«Видео, разоблачающее контрабандистов, бьёт рекорды просмотров»

«Кто такая Анна Морозова – частный детектив против системы».

Лента новостей была похожа на разорванное одеяло: фрагменты видео, комментарии «знающих», официальные опровержения. Под каждым постом – сотни реплик: одни восторгались, другие высмеивали, третьи угрожали.

Анна пролистала пару заголовков и выключила экран. Телефон вибрировал, но она оставила его на столе. На мгновение позволила себе роскошь тишины. Вчера она держалась на одной злости, на холодной решимости. Сегодня – усталость вползала в каждую мышцу, как вода в трещины камня. С кухни тянулся запах кофе. Жаров сидел за столом, хмурый, с ноутбуком перед собой.

— Проснулась? – спросил он, не поднимая взгляда.

— Кажется, да, – ответила Анна. – Как новости?

— Шумят. Но… – он щёлкнул по клавиатуре, показывая страницу сайта прокуратуры, местные уже начали «проверку публикации на достоверность». Читай: ищут, как закрыть.

Анна прошла к окну. Улица внизу жила странной, прерывистой жизнью: редкие прохожие, машины с затемнёнными окнами. Казалось, город наблюдает.

— Лисаева? – спросила она.

— Держится. Ей уже звонили из «верхов»: намекнули, что статья – «клевета». Угрожают судом.

— А федеральные?

— Пока молчат. – Жаров сжал губы. – Им нужен повод влезть. Повод есть – но нужен весомый толчок.

Анна молчала, глядя на своё отражение в стекле. Серое лицо, волосы растрёпаны, глаза – усталые, но ясные.

— Мы пока одни, – сказала она.

Жаров поднял взгляд.

— Да. Но ты должна понимать: вчерашний прямой эфир дал нам щит. Нас так просто не уберут.

— Щит из бумаги, – ответила она тихо.

Телефон завибрировал – звонок с неизвестного номера. Жаров напрягся. Анна взяла трубку.

— Морозова, – сказал спокойный мужской голос, низкий, без эмоций. – Поздравляю. Ты шумная.

— Кто это?

— Тот, кто выше Крылова. Тот, кто держит город.

Жаров жестом показал: «Громкая связь». Анна включила.

— Вы вчера сделали шоу, – продолжил голос. – Оно понравилось толпе. Но вы тронули чужое.

— Чужое? – спросила Анна. – Украденное у музея?

— Украденное? – тихий смех. – Это слово не из вашего словаря, Анна. Вы просто не понимаете масштабов.

— Объясните, – холодно сказала она.

— Мы не объясняем. Мы предупреждаем. Уходите. Возьмите деньги, уезжайте. Или исчезните тихо.

— А если нет?

Линия оборвалась. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как бетонная плита. Жаров выругался одними губами.

— Теперь ты для них – проблема номер один, – сказал он. – Это уже не Крылов. Это люди, которые двигают рынок искусства и контрабанды.

— Тем интереснее, – ответила Анна. – Значит, мы близко.

Она села за стол, открыла ноутбук, включила карту города, данные по складам, контракты.

— Если они звонят сами, значит, боятся. Нужно понять, что именно они защищают.

— Не только деньги, – сказал Жаров. – Репутацию. Политические связи.

— Значит, нам нужно что-то, что не утопишь в опровержениях.

— Нужен «гвоздь в крышку».

Анна кивнула, и глаза её впервые за утро блеснули – как лезвие. В полдень позвонила Лисаева.

— У меня обыск, – сказала она сдавленным голосом. – Пришли «проверяющие», говорят, технику изымают.

— Где ты? – спросила Анна.

— Дома.

— Жаров, едем, – Анна уже натягивала куртку.