Мазыйка. Приговорённый город - Алёна Моденская Страница 26

— И что?

— Ответите на пару вопросов? — улыбнулся майор.

— Да пожалуйста! — однако эта дама «из бывших» даже сесть ему не предложила.

Игнатьев встал у Новикова за спиной, и даже затылком чувствовался его пристальный взгляд. Он ведь явно нарисовал в уме уже две пометки. Как Новиков привычно назвался майором и как обращался с удостоверением. Интересно, какие выводы сделал этот чекист.

Хотя сейчас гораздо важнее сделать нужные выводы самому. А для этого надо задать правильные вопросы.

— Гера Нафановна, в котором часу ваш муж вчера ушёл из дома? — сразу приступил к делу Новиков.

— Я вообще не знала, что он ушёл, — резко произнесла мадам Кравчук. — Мы поужинали, я немного почитала. Муж рано ушёл спать. Я потом тоже легла, а когда проснулась, его уже не было. Меня вообще разбудили ваши товарищи.

— Ваш муж занимался спортом? — спросил Новиков, гадая, говорили ли так в пятидесятые. — Пробежки? Гимнастика?

— Как и всякий советский человек, — картонно отозвалась Кравчук. — Он следил за здоровьем. У него были гантели и даже гиря.

— Я имею в виду, ваш муж мог вечером выйти, чтобы пробежаться или поплавать в речке? Или он всегда занимался только дома?

Мадам Кравчук задумалась. Потом собралась и ответила:

— Только дома или во дворе. У нас, как вы можете видеть, свой большой участок. Места, слава богу, хватает.

— Раньше бывало, что он уходил по ночам, рано утром или поздно вечером?

— Никогда, — выскочило из жены, вернее, вдовы городского головы.

— Вы часто принимали гостей?

— Ну, разумеется! — воскликнула Кравчук. — На все праздники у нас обязательно застолье. Я и сама готовила, и в столовой при Горисполкоме мы всегда что-нибудь заказывали.

— Я имею в виду не широкие праздники, а так, посидеть вечерком с друзьями.

— И такое тоже бывало. Почти каждые выходные у нас собиралась компания. Муж старался поддерживать хорошие отношения с товарищами, особенно с теми, кто ниже по должности. Он не заносился. Всегда всем помогал. — Гера Нафановна даже сделала вид, что смахнула слезинку.

— Не знакомые вам люди в последнее время не появлялись? — осторожно спросил Новиков. — Может, муж выходил к ним ненадолго, скажем, за ворота?

— Нет, — отрезала мадам Кравчук.

— А ваша дочь…

— Она вам ничего нового не скажет! — резко произнесла Кравчук. — И не надо её дёргать по пустякам! Девочке и так тяжело. — Снова вернулся слезливо-умилительный тон. — Мы же покидаем родной дом! Город скоро уйдёт под воду! Всё же останется здесь. Вы хоть понимаете, каково сейчас ребёнку?

— А сколько лет ребёнку? — спросил Новиков, подходя к стенке, на которой были развешаны семейные портреты.

— Двадцать три, — за его спиной сухо проговорила хозяйка.

Теперь Новиков затылком чувствовал, что за ним следили уже двое — Игнатьев и мадам Кравчук. Он же делал вид, что рассматривает фотографии. Отлично выполненные портреты — крупный глава семьи в паре с улыбающейся женой. Явно съёмка в студии. Он в пиджаке, с причёской на пробор. Она — ярко накрашенная, в бусах и богатых серьгах. Их дочка — потрет, по пояс, другой в полный рост. Стройная брюнетка с тонкой талией, модными начёсами и лицом киноактрисы, тоже в красивых платьях и украшениях.

— Насколько я знаю, и вы, и ваша дочь работаете на почте? — повернулся к хозяйке Новиков.