Фиаско Красной Шапочки - Елена Логунова Страница 26

— А ты…

— А я взял плату за это «обучение» вперед и уже все потратил. — Третий тяжкий вздох едва не разлучил соединенные пуговицей борта пиджака. — Теперь мне от Элеоноры не отделаться, придется рисовать ее бредятину, а там такой сюжет, вы бы знали…

Мы бы узнали — нам уже стало интересно, — но в этот момент раздался пронзительный поросячий визг микрофона, потом мужественный голос удивительно задушевно произнес: «Раз, раз, раз-два-три» и без паузы продолжил:

— Дорогие друзья, уважаемые гости, участники и организаторы этой прекрасной выставки, мы начинаем! Позвольте представить вам…

Началось перечисление регалий и фамилий, на символическую сцену бравыми козликами поскакали мужчины в хороших костюмах.

— Наш-то который? — Ирка отвернулась от Кружкина и встала на цыпочки, разглядывая костюмированных козликов поверх голов.

— Кого ищем, кому свищем? — Очень кстати рядом с нами вновь объявился Петя Солнцев.

— Героя дня — заморского гостя Джорджа Вильерса, — не скрыла я.

— Костюм в полоску, — сориентировал меня Петя. — Рядом с министром, как свой в доску. Справа в очках толстяк, шесть пудов сала — это директор выставочного зала, а слева ваш касатик-полосатик, британец-мавританец.

Названный господин в полосатом костюме и впрямь был подозрительно загорелым и белозубым.

— Больше на дешевого итальянского мафиози похож, чем на богатого английского лорда, — нелицеприятно высказался Кружкин.

— Вот этот мелкий, рыжий? — Ирка оценила экстерьер представленного лорда и расстроилась: — Фи, какой… А я-то думала…

— Не о том ты думаешь. — Я нахмурилась. — Этот рыжий-полосатый совершенно точно не наш Бэкингем. Ему же лет сорок от силы, он в семидесятом, поди, еще и не родился!

— Ой, и правда! — Она всплеснула руками и схватилась за щеки, как деревенская бабка. — И-и-и, как же так-то?

— Петя! — Я повернулась к Солнцеву. — Скажи мне честно, прямо и желательно суровой прозой: где автор этих фотографий, не сильно украсивших стены? В полосатом костюмчике, вполне возможно, какой-то Джордж, и я даже не исключаю, что он тоже Вильерс, но совсем другой. Не тот лорд!

— Да мало ли в Британии этих лордов, — без всякого пиитета к лордам, да и к Британии пробормотал великий русский художник Кружкин.

— Джордж-морж, Вильерс-шмильерс… — Петя потер чисто выбритый подбородок и заозирался. — О, Машка-ромашка! Дуй сюда!

Долговязая светловолосая девушка с микрофоном подскочила к нам и выжидательно застыла.

— Маша у нас спецрепортер, она на культуре собаку сожрала и про вашего лорда наверняка уже все узнала, — почти прозой отрекомендовал руководитель, похлопал левой рукой по плечу ее, правой — меня и ретировался, напоследок напомнив — все-таки стишками: — Не забываем про осетра, еще с четверть часа — и пора!

— Привет, — сказала я Маше, которая так и не отмерла, только перевела вопросительный взгляд со своего шефа на меня. — Мы тут не поняли насчет Джорджа Вильерса, который в прошлом веке работал журналистом в Ленинграде и сделал все эти прекрасные фотографии…

Маша фыркнула, и я поняла, что реверансы в сторону автора экспонатов излишни.

— Это же не он? — Я кивком указала на сцену, где микрофоном как раз завладел рыжий тип в полосатом костюме.

— Конечно, не он, — подтвердила Маша. — Тот Вильерс, который автор этих работ, уже старый дед, ему сто лет в обед.