Призраки воды - С. К. Тремейн Страница 28

Он принимает звонок, и сестра кричит в трубку:

— Малколм! Пожалуйста, Малк, приезжай сейчас же!

Он в замешательстве глядит перед собой. У Молли странный голос, она задыхается. Фоном слышен шум. Что-то с грохотом разбилось?

— Что там за черт? Что происходит?

— Дети! Малколм!

— Но я думал, что ты возила их в Труро, в кино. Я ехал домой, хотел немного побыть…

— Приезжай, и все!

С его сестрой такого еще не случалось. Молли может быть желчной и ядовитой, может быть странной и немногословной, но он никогда не видел ее в панике.

— Да я уже еду!

Наконец-то — последняя миля, потом последние сто ярдов по грязи, он рискованно, на скорости, поворачивает, тормозит возле хлева и выскакивает из машины. Вбегает в дом, зовет Соломона, Грейс, Молли, но уже в холле все понимает.

Пол усеян керамическими осколками. Наверное, какая-то ваза. По осколкам не поймешь, какая именно, в Балду полно этого добра, во всех комнатах, обитаемых и необитаемых. Скорее всего, старинная — китайская, индийская, английская. Но неважно, это всего лишь посудина, главное — крики.

Голос похож на голос Грейс, вроде бы дочь в гостиной — то кричит, то замолкает, то снова пронзительно кричит, словно ее пытают. Слышен и голос потише, взрослый, — его сестра пытается успокоить Грейс.

Малколм вздрагивает в ужасе. Голос Солли, сын наверху, он тоже кричит, почти визжит. Соломону всего семь, и кто-то пытается его успокоить, но кто? Взбегая по лестнице, Малколм спотыкается о выцветший турецкий ковер, который весь в складках, крики становятся громче, в середине коридора он толкает скрипучую дверь и видит Соломона — в футболке и шортах цветов футбольного клуба “Челси”. Обычная мальчишеская комната — стеганое одеяло “Челси”, лего-динозавры. Солли сидит на полу, а позади него на кровати сидит их сосед Сэм.

Ноги у Сэма расставлены, он держит Соломона, крепко обхватив руками, мальчик словно в клетке, словно оплетен смирительной рубашкой, будто мальчик обезумел, будто Сэм боится, что стоит выпустить Соломона, и тот сотворит нечто ужасное — с собой, с домом, со всем миром.

В комнате свищет сквозняк. Малколм смотрит на окно, что выходит на лес, оно разбито. Поблескивающие острые стеклянные клыки точно демонстрируют — окно расколотили изнутри, из комнаты. Малколм уверен, что это сделал Соломон.

Он требовательно смотрит на Сэма: “В чем дело?” Но загорелое, сосредоточенное лицо Сэма обращено к мальчику, которого он цепко держит.

— Господи, Сэм, что произошло?

Сэм переводит взгляд на Малколма, и Соломон тут же пытается вырваться, он лягается, отчаянно молотит в воздухе кулаками.

— Папа, скажи ему, чтобы он меня отпустил! Скажи, чтобы отпустил!

— Сэм, какого черта?

У Сэма измученный вид — взрослый мужик, с трудом удерживающий семилетку.

— Слава богу, ты приехал.

— Да что происходит?! Молли позвонила, но…

Сэм выдыхает, качает головой:

— Она и мне звонила, приятель. Я сразу примчался. Это продолжается, наверное, уже час. Окно… кухня… господи…

— Папа!Это она виновата!

— Кто, Соломон? И в чем?

Но его сын только трясет головой, выкрикивая что-то бессвязное, лишенное смысла. Он просто кричит. Вопит, будто одичавшая собака, будто лиса в зимнем тумане. Зрелище пугающее.

Снова и снова пытается вырваться, бьется, рвется из рук Сэма, зверек в силках, и Сэм беспомощно смотрит на Малколма, словно говоря: это твой ребенок, твой сын, твои жуткие дела, я стараюсь как могу, но разобраться со всем этим должен ты.