Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 28

Путь до дома несчастной бабы Веры они проделали в полной тишине. Приостановились под окнами Ольги, убедившись, что та, утомленная сегодняшними волнениями и солидной порцией успокоительного, скорее всего, крепко спит. У самой калитки, когда Римма Борисовна уже подняла руку, чтобы открыть расположенную с другой стороны ржавую щеколду, Марья Власьевна вдруг запаниковала.

– А вдруг нас увидят?

– Кто нас увидит, окстись! – прошипела Римма Борисовна. – Ты хоть один фонарь на этой улице видела? Вы освещение с апреля еще обсуждаете, думаешь, я не знаю?

Не дожидаясь дальнейших возражений, она откинула щеколду и они тихонько вошли в сад. Почувствовав движение, где-то за домом тревожно заблеяла коза. Марья Власьевна охнула. Римма Борисовна тихонько выругалась.

– Тьфу, тебя еще не хватало, – сделав знак Марье Власьевне ждать тут, она тихонько направилась к козе.

Та замерла, чувствуя приближение человека. Римма Борисовна аккуратно протянула к животному руку.

– Как тебя звать-то, видишь, я это я, – коза осторожно потянулась носом к ее пальцам. – Знакомы ведь. Чего орешь? – Римма Борисовна бережно почесала жесткий шерстяной лоб. – Мы сейчас быстро тут кое-что проверим и уйдем.

Коза замолчала, подставив ей голову. Постояв с ней еще немного, Римма Борисовна медленно, шаг за шагом, стала отступать к дому, где ее ждала Марья Власьевна. Она аккуратно поддела белую полоску бумаги оставленную участковым до прибытия сына. Заметив встревоженный взгляд Марьи Власьевны, она улыбнулась и аккуратно продемонстрировала в темноте заранее припасенный тюбик клея.

Была, впрочем, другая проблема – о которой Римма Борисовна за всеми этими хлопотами совершенно не подумала.

– А как мы откроем дверь? – повернулась она к Марье Власьевне.

Та только фыркнула и, наклонившись, пошарила под половицей. Когда она распрямилась, в руке у нее блеснул ключ.

– Мы все на крыльце держим, на крайний случай, – Римма Борисовна кивнула, мысленно решив про себя никогда так не делать. Она аккуратно вставила ключ в скважину и повернула.Дверь с тихим скрипом открылась и женщины снова оказались в маленьких, пахнущих теплым деревом и прошлой жизнью, сенях.

Поманив Марью Власьевну в комнату, Римма Борисовна включила фонарик и указала им на стену напротив входа. Там, на посеревшей от времени отштукатуренной стене, белели три пустых прямоугольника.

– А ты уверена, что они тут были? – на всякий случай поинтересовалась Марья Власьевна.

Римма Борисовна кивнула.

– Я их рассматривала. Вот на той, в центре, был изображен Андриан с его учениками. Поэтому я подходила рассмотреть.

Поставив фонари на пол, женщины принялись осторожно и максимально деликатно пересматривать ближайшие ящики, шкафы и полки – все, куда баба Вера могла по какой-то причине убрать снимки, если, конечно, предположить, что она дотянулась до них. Марья Власьевна даже дотошно заглянула в холодильник, где стояли остатки старого торта.

– Ничего, – растерянно сказала она Римме Борисовне, когда они завершили осмотр и вновь сошлись в середине комнаты.

Римма Борисовна красноречиво покивала ей и выключила фонарь.

– Пойдем, все что могли, мы выяснили.

Выходя, она на всякий случай повернулась и мысленно извинилась за вынужденное вторжение. Марья Власьевна последовала ее примеру и женщины направились к выходу. Аккуратно пробравшись по заставленным сеням, Римма Борисовна уже протянула руку в двери, когда та распахнулась и подруг ослепил яркий свет фонаря.