Люди за спиной. Том 1 - Александра Маринина Страница 28

Спектакль «Гамлет», репетиция в «выгородке»…

Спектакль «Не поддавайся!», застольная репетиция, на которой пьесу читают по ролям, уточняют реплики, согласовывают изменения в авторском тексте…

Еще одна фотография, подписанная «Премьера „Кантилены“. Мы это сделали!». Снимали не на сцене, а где-то в просторном помещении, судя по барной стойке на заднем плане – в театральном буфете. Актеры в сценических костюмах, остальные – кто в чем, все с бокалами в руках, лица радостные, улыбки сияют. И снова – каждое лицо по очереди. Теперь Насте было уже не так трудно, многих она успела запомнить, не нужно было отсматривать галерею каждый раз. Вот и молодой режиссер Юрий Дебор, лицо немного смущенное, взгляд застенчивый. Рядом с ним стоит миловидная рыжеволосая девушка в джинсах и длинной яркой тунике с воланами. Ее лица в портретной галерее не отыскалось. Увеличенное фото отправилось в папку.

Прогоны, генеральные репетиции, техническо-постановочные, световые, монтировочные, танцевальные…

В пятом часу утра Настя выключила компьютер. В папке «неопознанные» оказалось двенадцать фотографий. Глаза слезились, спина болела, голова отказывалась выстраивать мысли последовательно и логично. Зато теперь, кажется, удастся заснуть.

* * *

Ночь перед полетом в Крюковск Барби провела без сна. Почему-то вспоминалось, как год назад сестра сообщила о смерти отца. Точно так же, не позвонила, а написала в мессенджере. И Барби, как и сегодня, была в тот момент в театре, работала. Почему-то в памяти ярко отпечатался момент, когда…

…Она краем глаза заметила всплывший на экране телефона банннер, не успела прочесть, но сразу отчетливо поняла: папа. Всё. Несколько следующих минут совершенно смазались в сознании, она пыталась купить билет на самолет, но не попадала пальцем в нужные места экрана, ничего не получалось, ее трясло, кто-то помог с билетом, кто-то влил ей в рот коньяк, Барби даже не могла вспомнить, глоток или целых полстакана…

Минут через пятнадцать она смогла справиться с собой и позвонила сестре.

— Я вылечу сегодня в двадцать сорок.

— Встречу, – коротко ответила Ульяна. Голос сухой, деловой, без эмоций.

— Как ты вообще?

— Сообразно обстоятельствам. Неделю готовилась. Так что не в хлам. Но тяжко, конечно. Ладно, пока, увидимся.

Неделю готовилась. И Барби тоже готовилась всю неделю, пока отец находился в реанимации. Но все-таки надеялась, что обойдется. Как глупо, о господи, как же глупо! Отец еще с тех пор, как стал начальником полиции Крюковска, областного центра, почти не бывал в городской квартире, предпочитал жить за городом, в собственном доме, который построил в Озерове, где семья Яскевичей жила много лет и где родились Ульяна и Варя. В холодное время любил топить камин, дрова всегда колол сам, сделал что-то не так, поранился. Поленился обработать ранку как следует, думал, сама заживет. Когда началось нагноение, занялся самолечением, как испокон веку привыкли делать русские мужики. Жена настаивала на поездке хотя бы в травмпункт, он посылал ее, как нынче выражаются, «по пешеходному адресу». В итоге попал в больницу с высокой температурой и абсцессом, а уже в стационаре заразился ковидом и из больницы больше не вышел.

Может, все было и не так. Кто знает? Ульяны там не было, все известно только со слов жены отца, а эта сучка и соврет – недорого возьмет. Когда Ульяна узнала, что отец в больнице, его уже перевезли из их родного райцентра Озерова в Крюковск и положили в ковидное отделение, куда никого не пускали. Сестра разговаривала с ним один раз по телефону, и он, кашляя и задыхаясь, пытался посмеиваться и уверять, что все путем и ничего страшного. К вечеру того же дня его забрали в реанимацию.