Кровавый навет - Сандра Аса Страница 29

В тот же миг из-за занавесок показалась кудрявая голова. Искрящиеся зеленые глаза и ямочка на правой щеке улыбавшегося мальчика быстро смягчили гнев служанки.

— Неужели вы и правда откроете секреты вашего покорного слуги? Видите ли, моя любовь к вам…

— Любить-то ты любишь, да времени моего не жалеешь. Уж в этом ты преуспел! Боже правый! Немедленно вылезай из своего гнезда!

Алонсо соскочил на пол и лишь тогда окончательно проснулся.

Тринадцатилетний, он выглядел из-за высокого роста на все шестнадцать или даже семнадцать, и, хотя пока что был тщедушным, как многие подростки, намечавшаяся мускулатура и точеный силуэт предвещали стройную и внушительную фигуру. Благодаря привлекательному лицу, изящным манерам, галантному поведению и врожденной статности он излучал неповторимую ауру, которая ощущалась всеми и очаровывала многих.

Дрожа от холода, он обхватил руками туловище, прикрытое одной льняной рубахой. Несмотря на толстые гобелены, развешенные в большей части помещения для красоты и тепла, а также жаровню, где горел огонь с вечера до раннего утра, в комнате было так холодно, что, когда мальчик зевнул, из его рта вылетело облачко пара. Превозмогая холод, он опустился на колени и поцеловал руку Теодоры:

— Добрый студеный день, принцесса. Небеса, должно быть, скучают без своего самого прекрасного ангела.

— Вот же чертов цыпленок! – воскликнула Теодора, подавляя довольную улыбку. – Не успел отряхнуть скорлупу, а уже умеет ухаживать за дамами. Где ты выучился так грубо льстить, сорванец?

— В книгах, которые вы ругаете, – насмешливо ответил Алонсо, надевая хубон медного цвета, такие же бриджи и шерстяную ропилью.

— Я ругаю не книги, а чтение допоздна. Бог создал ночь для сна, а не для чего-либо иного. Отдых в лунные часы облегчает учебу в солнечные, и, если вы хотите знать столько же, сколько ваш отец, вам придется приложить много стараний.

— Неужели? Да я и без всякой учебы обвожу его вокруг пальца; по крайней мере, в шахматах. Вчера обыграл в трех партиях подряд.

— Глупости! – фыркнула Теодора, встряхивая простыни. – Не понимаю, какую прелесть находит столь здравомыслящий и образованный сеньор, как дон Себастьян, в этой пустой забаве.

— Шахматы не пустая забава, – возразил мальчик, надевая темные чулки в рубчик и черные туфли из кордована. – Они учат проявлять великодушие в бою и благородство, когда обрекаешь на смерть королей. На шахматной доске выковывается рыцарь чести, а я, Алонсо Кастро, считаю себя таковым.

— Ты не рыцарь чести. Ты глупыш! Оно и понятно. С одной стороны – учитель и его романтическими бредни, с другой – отец с его шахматами; такое любого собьет с толку.

— Ничего подобного! Всему, что я знаю, я обязан их урокам. Благодаря им я когда-нибудь буду носить фрезу, как настоящий ученый.

— Эта фреза тебе – как корове седло, – рассмеялась Теодора. – С твоими-то локонами, да еще и с эдаким воротником, будешь как пучок салата на ножках. От кого только тебе достались такие волосы? У дона Себастьяна шевелюра темная, пышная и гладкая, у доньи Маргариты волос золотистый, нежный, как ангельское крылышко, херувимчик Диего весь в мать, а у тебя вон какие угольные кучеряшки. Только взгляни! Под вихрами лица не видно, торчат во все стороны, как у бойцового петуха. А ну-ка поди сюда! Попробую тебя причесать. Если донья Маргарита увидит эти лохмы, я получу нагоняй.