Пионерский выстрел - Игорь Томин Страница 29

— Хм, – Максим отпил кофе. – А я вчера перед сном как раз говорил с Тамарой Николаевной. После литературного вечера она была в своем номере одна, никого не принимала, никуда не выходила.

Оксана Ивановна побледнела.

— Да нет, не у нее… у другой соседки. Перепутала с волнения.

— У кого же именно? – настойчиво спросил Туманский.

— У… – Оксана запнулась, отчаянно ища выход.

— Знаете что, – мягко сказал Максим, затушив сигарету, – я понимаю, что у каждого могут быть личные причины не говорить всю правду. Но сейчас речь идет об убийстве. Двух убийствах. И любая ложь может направить следствие по ложному пути.

Скворцов и Оксана переглянулись. В их взглядах читались растерянность и страх.

— Может, стоит рассказать правду? – предложил Туманский. – О том, где вы действительно были и что делали вчера вечером после девяти?

— Мы… – начал было Скворцов, но Оксана положила руку ему на плечо.

— Простите, товарищ следователь, – сказала она твердо. – Нам нужно время подумать и вспомнить.

— Конечно, – согласился Максим, вставая из-за стола. – Время у вас есть. Но не очень много.

Он взял свой поднос и направился к другому столику, оставив пару наедине с их секретами.

Глава 21. Признание на проспекте

Утренний Львов просыпался в легком тумане и морозце. Люди в теплых пальто и шапках торопливо спешили на работу по тротуарам, покрытым тонким слоем инея. Город уже начинали украшать красными флажками в преддверии празднования 7 ноября – флажки развешивали на домах, троллейбусах и трамваях, создавая праздничную атмосферу.

Максим Туманский, Илья Воронов и Валентина Грайва стояли на тротуаре возле гостиницы в ожидании машины, которую за ними выслал подполковник Микитович. Им предстояло поехать в отдел, чтобы продлить командировку и отправить служебной почтой подробный отчет о происшествии – после второго убийства стало понятно, что во Львове им придется задержаться надолго.

— Вчера в музее Косуло настоял, чтобы убрали фотографию группы немцев, – докладывал Илья. – Осветитель говорит, что из моральных соображений, но мне кажется странным…

Неожиданно к группе, немного скованно и озираясь по сторонам, подошла Оксана Ивановна Мельник. На ней было темное пальто, волосы аккуратно убраны под берет.

— Товарищ следователь, – обратилась она к Максиму тихим голосом, – можно с вами поговорить тет-а-тет?

— Конечно, – кивнул Туманский. – Илья, Валя, поезжайте без меня. Вон уже машина. – Он указал на подъезжающую черную «Волгу». – Я трамваем доберусь.

Когда коллеги уехали, Максим и Оксана пошли по проспекту Шевченко. Женщина явно волновалась, время от времени оглядываясь.

— Я должна вам кое-что рассказать, – начала она. – В тот вечер, когда убили Анну, я видела, как из ее номера выходил Чернов.

Максим остановился.

— Глеб Чернов? Уверены?

— Да, это был он.

— Во сколько это было?

— Примерно… ну, около половины десятого вечера.

— Как он выглядел? Во что был одет?

Оксана Ивановна замялась.

— Не очень хорошо запомнила… Обычная одежда.

— Попробуйте вспомнить детали, – настойчиво попросил Максим. – Человек выходит в коридор – что у него в руках? Как он себя ведет? Оглядывается или нет? Закрывает за собой дверь?

— Ну… вышел и закрыл за собой дверь. Просто закрыл и пошел.

Максим мысленно сопоставил ее показания с результатами осмотра Валентины – никаких отпечатков на дверных ручках не было. Значит, убийца их тщательно стер. Но об этом он промолчал.