Станция Степная - Владимир Цыбизов Страница 29

Но неумолимое солнце взбирается по небосклону все выше и выше, роса испаряется, краски блекнут, дали меркнут в дрожащем мареве, и степь охватывает мертвящее оцепенение.

Повозка свернула с дороги и покатилась по целине. Справа раскинулось поле, где недавно скосили пшеницу. Дед посмотрел на него, с сожалением покачал головой и произнес, рассуждая сам с собой:

— Эх, страдалица, наша землица. Совсем плохой урожай… Да и где тут быть хорошей пшеничке, если вокруг, куда ни глянь, сухие степи, ни речки, ни озерка? Землица-то – камень… И дождичка уже три недели не было.

Слева потянулась глубокая балка. В нее, точно ручьи в реку, вливались мелкие овраги. Пересекая один из таких овражков, дед заметил на влажной глине следы колес. Следы были совсем свежие. Между ними виднелись отпечатки подков.

— Геологи проезжали, – сказал дед и хлестнул верблюдов хворостиной. Те заревели и вынесли повозку на верх балки.

— А почему геологи? – спросил Федя. – Может, кто другой?

— Больше тут некому проезжать, нечего здесь другим делать. Они от Зеленой балки едут, по следу видно. А тележка, видать, здорово нагружена: земля-то сухая на степу, а след от колес виден ясно… Вот она, Зеленая балка. Так и есть, они были здесь. И в балку лазили, все кустики на краю помяли. И как это они головы себе тут не сломили? Такая крутизна, а им хоть бы что. Видать, недаром людей учили наукам…

Весь этот монолог дед Архип произнес, сидя на повозке, которую он остановил на краю балки как раз в том месте, где ночью Кротов спускался на веревке.

— Дедушка, а где твоя бахча? – спросил Федя, оглядывая окрестности.

— А вон там, недалече отсюда. Чек, чек! – закричал дед на верблюдов. Те с места взяли рысью, и тележка запрыгала по неровностям почвы.

Бахча находилась шагах в пятидесяти от балки. Дед остановил повозку рядом с копной соломы, заготовленной для шалаша. Под копной можно было заметить жерди для каркаса, так что строительный материал уже был припасен. Дед с внуком распрягли верблюдов и приступили к строительству шалаша.

…Во второй половине дня, отправляя внука домой, дед Архип говорил ему:

— Чай, денька через три-четыре уже за арбузами приедут, и ты тогда приезжай. Дорогу-то помнишь?

— Помню.

— Ну, трогай.

Таинственный вагон

Коля разогнался, перепрыгнул через широкий кювет и, подтянув штаны, с шиком сплюнул: знай наших. Огляделся, но никого не было видно. Жаль, Васьки рядом нет, а то бы он показал ему не такой класс. Коля поежился от утреннего холодка и вприпрыжку пустился по шпалам.

Было раннее утро. Солнце только что взошло и, казалось, высматривало, все ли в порядке на земле и стоит ли ее греть.

В дальнем конце путей прокукукал маневровый паровоз, послышался лязг буферных тарелок, как будто вагоны забормотали во сне. Протрубил одиноко рожок стрелочника, опять паровоз подал голос, и вагоны задвигались.

На соседнем пути стоял воинский эшелон. На платформах под зелеными пятнистыми полотнищами брезента застыли стальные громады. Танки… Ох, и стукнут теперь немца! И в лоб, и по загривку попадет…

Коля посмотрел вверх – нет ли самолетов? С недавних пор немецкие самолеты стали появляться над станцией Степной всегда в тот момент, когда на путях стоял один или несколько воинских эшелонов. Но на этот раз небо было чисто.