Живи и дай поесть - Моргана Бест Страница 29

Он помолчал и добавил:

— Вот, я кое-что принёс.

Он вытащил из кармана две пары латексных перчаток и протянул мне одну – с торжественностью человека, передающего засекреченные документы.

Я оторопело уставилась на него. Я знала, как щепетилен он в вопросах чистоты, но это уже был явный перебор. Прежде чем я успела что-либо сказать, он продолжил:

— Наденьте их. У меня для вас улика.

Я подчинилась, чувствуя себя слегка нелепо: сижу в кафе и натягиваю латексные перчатки. Мистер Баттонс пододвинул ко мне через стол сложенный листок бумаги со всем драматизмом шпиона, закладывающего секретное донесение в тайник.

Я развернула листок руками в перчатках – и увидела ту самую записку, якобы написанную мной. Хотя я совершенно точно её не писала.

— Почему вы только что не отдали её Блейку? – спросила я, уставившись на листок.

— Я не хотел, чтобы он узнал, что я подслушивал ваш разговор, – буднично ответил мистер Баттонс, словно подслушивание было вполне разумным хобби. – Сегодня я схожу в участок и отдам её ему. В своё время.

Я всмотрелась в почерк. К моему удивлению, он и вправду был очень похож на мой. Кто-то на редкость умело скопировал мою манеру письма.

— Хорошо, что вы её нашли, – сказала я, рассматривая записку внимательнее и пытаясь найти отличия от своего почерка.

Мистер Баттонс хихикнул, как школьник, которому удалась особенно ловкая проделка.

— Я её не терял. Хотел сфотографировать и показать Крессиде, а уже потом передать полиции.

Я окончательно опешила.

— Но зачем? Зачем вам понадобилось так поступать? – запинаясь, спросила я.

— Ну, чтобы проверить, не знаком ли нам почерк, разумеется. – Мистер Баттонс посмотрел на меня так, будто я лишилась рассудка. – Это азбука расследования, Сибил: всё зафиксировать, сверить данные с надёжными соратниками, а затем передать улику компетентным органам. Я сорок лет читаю детективы и знаю, как всё устроено.

— Ну и как? – спросила я, стараясь говорить ровно. – Узнали?

— Нет, но теперь у нас есть фотографии, и мы сможем сравнивать почерк на них с любым образцом, который нам попадётся. Сомневаюсь, что полиция станет так утруждаться. У них и без того людей не хватает, как вы наверняка заметили. Один сержант, пара констеблей и гора бумаг.

Мистер Баттонс отпил чаю, аккуратно поставил чашку – та тихонько звякнула – и подался вперёд.

— Сибил, кто-то убил Тима Хиггинса, а теперь хочет разделаться с вами, – прошептал он так тихо, что его голос едва пробивался сквозь негромкую музыку кафе. – По законам логики это означает, что убийца думает, будто вам что-то известно.

— Я ничего не знаю, – громко сказала я. Мистер Баттонс отчаянно замахал мне, призывая говорить тише; глаза у него испуганно расширились.

— Очевидно, убийца всё-таки думает, что вам что-то известно, – снова заговорил он тем же шёпотом. – Думайте, Сибил, думайте! Может, вы случайно на что-то наткнулись? На любую мелочь, которая могла указать на личность убийцы?

Я перебрала в памяти всё, что случилось с моего приезда в Литл-Таттерфорд. Как я нашла тело Тима Хиггинса. Отравленный кофе. Поддельная записка. Но как всё это было связано? Что такого опасного я знала?

В голове было пусто.

— Нет, ничего, разве что…

— Что «разве что»? – нетерпеливо подхватил мистер Баттонс, подавшись вперёд так сильно, что я испугалась, как бы он не вывалился из кабинки.