Место каждого. Лето комиссара Ричарди - Маурицио де Джованни Страница 3

Даже в полумраке он четко различал очертания двух трупов — две стоящие фигуры, одна рядом с другой. При жизни они встретились всего один раз — и сразу после встречи смерть соединила их навеки. «Памятник полицейскому и вору», — подумал Ричарди. Но это был невидимый памятник — точнее, невидимый почти для всех.

До них было несколько метров расстояния, но комиссар со своего стула видел широкую дыру с обгоревшими краями в голове вора, сбоку, и маленькое входное отверстие от пули на виске полицейского, видел струю крови и мозгового вещества, которая стекала на шею, и слышал, как оба призрака тихо бормочут свои последние мысли. «У вас нет перерыва! — с ненавистью подумал он. — Вы стоите здесь каждый проклятый день и отравляете воздух бесполезной болью ваших молодых напрасно погубленных жизней». Он отвел взгляд в сторону и встал со стула. Жара усиливалась с каждой минутой, на улице стал слышен гул моторов: несколько автомобилей катили к морю. Комиссар подошел к календарю, сорвал листок предыдущего дня и прочел новую дату: 23 августа 1931 года. Девятый год новой эры — эпохи бантиков в волосах и ботфортов, фотографий размером в целую страницу, на которых изображен человек без пиджака и с плугом. Эпоха энтузиазма и оптимизма. Эпоха порядка и чистых городов, как объявлено в указе.

Может быть, одного указа было достаточно, подумал Ричарди. Но в первый день первого года мир продолжал вращаться точно так же, как до этого. Те же преступления, те же извращенные страсти. И та же кровь.

Он взглянул в коридор, прислушался к голосам, вполголоса бормотавшим мысли мертвецов. Потом подошел к двери и закрыл ее. Как будто достаточно закрыть дверь, чтобы вытеснить чувство из души. Как будто он слышал слова мертвых ушами, а не сердцем. Перед тем как выбросить оторванный листок календаря в корзину, комиссар еще раз взглянул на дату. Девятый год. А все-таки их прошло двадцать пять. Сегодня исполнилось ровно двадцать пять лет с его первого знойного августа.

Баронесса Марта Ричарди ди Маломонте была маленькой, изящной и молчаливой женщиной. В том уголке провинции Чиленто, над которым возвышался старинный замок баронов Ричарди, все любили ее, но издали: что-то странное и чужое для них было в печальном взгляде ее прекрасных зеленых глаз. Что-то, от чего им было неуютно.

Судьба была не слишком добра к баронессе. Она почти ребенком вышла замуж за барона, который был гораздо старше. Муж ее умер, когда их маленькому сыну Луиджи-Альфредо было всего три года. Вдова не пожелала возвращаться в город и активно участвовала в жизни деревни: помогала самым бедным семьям и учила читать и писать самых маленьких деревенских детей, потому что они составляли компанию ее сыну, очень на нее похожему. Но разница в общественном положении не слишком способствует дружбе, поэтому Луиджи-Альфредо предпочитал проводить время со своей няней Розой, которая жила с их семьей с тех пор, как сама была ребенком, или с почтальоном Марио — юношей, который был без ума от романов Салгари и рассказывал мальчику о тиграх и воинах. Ребенок, слушая его, уносился мыслями в мир мечты, а потом воспроизводил эти рассказы, играя в саду замка. Окруженный воображаемыми друзьями и врагами, он сражался с одиночеством с помощью своего воображения, размахивая деревянным мечом, который Марио сделал ему из двух сложенных крест-накрест обломков доски.