Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 3

То и дело заглядывая в магазин, она видела, как люди останавливались перед объявлением, собирались кучками, шептались о чем-то с продавщицей. Когда настал назначенный день – конечно же, суббота, – Римма Борисовна натянула высокие резиновые сапоги, надела старые велюровые брюки, клетчатую рубашку и, вооружившись граблями, заняла пост на холме, недалеко от входа в Дом.

Увы, песчаная дорога пустовала. Желающих принять участие в спасении достопримечательности или хотя бы убрать следы, оставленные местными подростками, не наблюдалось. Римма Борисовна растерянно переступила с ноги на ногу, но не дрогнула и не отступила. Спустя еще минут двадцать, терпение ее было вознаграждено: на дороге вдруг появилась статная фигура.

Грузно поднявшись на холм, крупная дама в цветастом брючном костюме остановилась и с вызовом посмотрела на Римму Борисовну. Тыльной стороной ладони она аккуратно поправила пышный начес светлых волос.

– Здравствуйте! – жизнерадостно произнесла Римма Борисовна.

– Приветствую, – немного растягивая слова, ответила женщина и хозяйским взглядом окинула и Римму Борисовну, и возвышавшийся за ней Дом. – Марья Власьевна.

Властным движением она протянула ладонь для рукопожатия. Римма Борисовна прикоснулась к ней, слегка сжав крупные, пухлые пальцы, и Марья Власьевна коротко поджала губы, недовольная, видимо, такой интеллигентской сдержанностью. Решительно отодвинув плечом хозяйку, она первой пошла к дому. Римма Борисовна, внутренне негодуя, растерянно семенила за ней.

– Это что такое? – спросила грозным тоном Марья Власьевна.

Римма Борисовна же просто молча смотрела на тяжелую резную дверь, во всю высоту которой черной краской из баллончика был неряшливо нарисован огромный черный крест.

– Наверное, подростки баловались, – медленно ответила она.

У Риммы Борисовны был повод удивляться – еще накануне она заглядывала сюда, чтобы подготовить инструменты к субботнику.И могла поклясться, что дверь была чистой. Насколько вообще может быть чистой дверь старого заброшенного дома.

– Бардак какой-то, – отрезала Марья Власьевна.

Жена бывшего главы горкома, а потом, почти без перерыва – главы района, она привыкла считать себя ответственной за вверенную ее мужу местность. Многое, конечно, с тех пор изменилось – вместо закрытого дачного поселка для своих вокруг Неприновки разросся дачный мегаполис с ревущими на озере катерами и гидроциклами, снующими по дорожкам квадроциклами и лабиринтами глухих заборов. По выходным к вечеру в округе теперь пахло не сладковатым дурманом лип, а удушливым ароматом пережаренного мяса. Нести свой крест в подобных обстоятельствах становилось все труднее. Тем не менее, не в характере Марьи Власьевны было пасовать перед такими сложностями.

И теперь она явилась на это сомнительное во всех смыслах мероприятие для того, чтобы проинспектировать нового жителя деревни, а заодно и состояние давно погибающего дома. Ну и, может быть, самую, конечно, малость – из застарелого уважения к самому слову «субботник». И вот, как выяснилось, здесь действительно не обойтись было без ее участия.

– Завтра же напишу в чат деревни, – в предвкушении произнесла она. – Пусть держат на коротком поводке своих дичков.

Затем незнакомая командирша ненадолго задумалась и хлопнула себя по массивным бедрам.