Трюфели, напасти и коварство - Моргана Бест Страница 3

— Да, Летти взяла его для меня в приюте для животных. Там сказали, что фермер жестоко с ним обращался и привязывал верёвкой. Теперь он сходит с ума всякий раз, когда видит верёвку. Правда, Летти?

Летти энергично закивала.

Я хотела было сказать ещё что-нибудь, но Питер поднял руку, останавливая меня.

— Неважно, всё это в прошлом. Животные сохраняют воспоминания не так, как люди. Я предложу Монгрелу ещё несколько эфирных масел, и, когда найду то, которое ему понравится, капну немного снаружи на корзинку. Когда он как следует успокоится, я начну терапию угасания.

Я совершенно не разделяла его мнение, что животные запоминают не так, как люди, но теперь мне стало по-настоящему тревожно.

— Терапию угасания? – пискнула я. – Это не то же самое, что посадить человека, который панически боится пауков, в комнату с сотнями пауков?

Я обхватила себя руками и содрогнулась.

Питер нахмурился.

— Ничего столь драматичного. Я начну с самого малого. Раз Монгрел не любит верёвки, мне нужно сделать так, чтобы вид верёвки вызывал у него приятные ощущения. Например, я буду говорить успокаивающим голосом и нанесу эфирное масло на его корзинку. Потом положу в миску с кормом маленький кусочек верёвки, и для первого дня этого будет достаточно.

Я в этом совсем не была уверена.

Питер продолжал:

— Моя цель – добиться, чтобы у Монгрела верёвки ассоциировались с чем-то приятным, а не со страхом из прошлого.

— В теории звучит неплохо, наверное, – сказала я и хотела было добавить ещё что-нибудь, но Питер уже деловито наносил эфирное масло на корзинку Монгрела. Монгрел так и не вылез оттуда, а значит, не слишком-то доверял Питеру, – впрочем, с незнакомцами он и обычно не ладил.

— Нарел, не принесёте корм Монгрела?

Я сделала, как он попросил, и вскоре вернулась с любимым сухим кормом Монгрела. Питер насыпал немного в маленькую миску и положил туда крошечный кусочек верёвки. Я настороженно на это посмотрела, но решила, что он слишком маленький, чтобы Монгрел как-то среагировал. И всё же мы с Летти попятились в угол комнаты.

Питер посмотрел на меня.

— Можно я сначала схожу за стаканом воды? Ауру успокоить?

Я кивнула.

— Конечно. Сейчас принесу.

— Я сам. – Питер скрылся на кухне.

Когда он вернулся – видимо, напитав ауру влагой, – он поставил миску перед корзинкой Монгрела на таком расстоянии, чтобы тому пришлось выйти наружу за едой. Сначала корзинка сильно затряслась, а потом Монгрел выскочил. Он жадно сожрал весь сухой корм до последней крошки, развернулся и мигом шмыгнул обратно в корзинку. Я с облегчением отметила, что он, похоже, не заметил, а тем более не съел крохотный кусочек верёвки, поэтому очень удивилась, когда Питер побледнел.

— Что случилось, Питер? – спросила я. – По-моему, всё прошло довольно неплохо, разве нет?

Летти согласилась.

— Э-э… гм, я никогда раньше не видел такого кота, – сказал Питер. – Что у него с ухом?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею. Мне он таким достался – одно ухо кривое и загнутое.

Питер всё ещё дрожал.

— Ну и быстрый же он! Кажется, он, м-м, немного агрессивнее, чем я ожидал.

— Но мы же вам на днях объяснили, какой он агрессивный, – сказала Летти с явной досадой в голосе.

Питер пренебрежительно махнул рукой.

— Я думал, вы преувеличиваете. Люди всегда преувеличивают, когда рассказывают о поведении своей кошки.