Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова Страница 30

— Вот, может, эти нехорошие люди к вам и начали наведываться? — предположил Володя.

— Да? А чего же их ни на одной фотографии не было? — оживился Федор Иванович.

— На каких фотографиях?

Володя строчил в бланке протокола, сомневаясь, что вообще пустит его в дело.

— На семейных Клавиных фотографиях. Там родни до третьего колена было, на фотах этих. Она мне все пальцами тыкала и про каждого рассказывала разные истории. В основном нехорошие. А этих вот племянников, что объявились после ее кончины, не было ни на одной фоте. — Федор Иванович почесал заросшую щетиной щеку. — И не смогли они мне толком ответить, чьи они дети. Каких Клавиных сестер и братьев. Так-то вот…

Володя дошел до точки, оторвал авторучку от бланка, поднял взгляд на старика.

— А тот племянник, что за вами ухаживает сейчас, — Нестеров Сергей Сергеевич — тоже самозванец?

— Да. Только самый хитрый и изобретательный, — прищурился Федор Иванович и погрозил кому-то в сторону окна пальцем. — Эта сволочь влезла в мою жизнь, когда я заболел.

— Когда это случилось?

— Полтора года назад. С пневмонией я слег. В больнице провалялся месяц. Меня выписывать, а я идти не могу. Сил нет. Вот тогда-то откуда ни возьмись и объявился Сереженька-иуда. Забегал, захлопотал. Лекарства в больницу редкие привозит. Фруктами меня потчует. Всех медсестер и врачей подкупил, сволочь! Те растаяли от его подношений и выписали меня под его расписку, что я буду под его присмотром.

— Вы были против?

— Я?..

Федор Иванович надолго погрузился в раздумья. Володя даже на время посмотрел. У него еще дел много, а он тут завис.

— Я был растерян. Во-первых, домой хотелось. С ним или без него, все равно. Во-вторых, он вроде нормально себя вел. Вежливо, заботливо. Думаю, может, и правда Клавин племянник? Решил, что дома посмотрю все фотографии, найду его среди родни, тогда уж…

— Нашли?

— Нет, — сделался мрачным старик. — Ни Сережи среди многочисленной родни не нашел, ни фотографий. Исчезли все до единой. Даже те, где мы с Клавой были вместе. Когда расписывались. Когда в санатории были. Ни одного снимка в доме. Ни с родственниками, ни с нашими друзьями.

— У вас были друзья?

— Они и сейчас есть. Немного, но кое-кто жив. Я тут список составил для вас или для кого еще из полиции. Кто будет заниматься моим делом.

Федор Иванович порылся в кармане больничной пижамы в большую серую клетку, достал вчетверо сложенный лист бумаги.

— Сестрица Оленька дала бумагу и ручку. Я вот тут все записал…

Список был невелик. Состоял из трех фамилий и адресов напротив этих фамилий.

— Они все живы? — уточнил Володя.

— Год назад были живы. До тех пор, пока меня не объявили недееспособным, я с ними созванивался. Потом всё! У меня отобрали телефон. Стационарный отключили. Посадили под домашний арест. И принялись пичкать какими-то лекарствами. Видимо, ждали, что я подохну быстро. А я все никак не помираю и не помираю. — Ясные глаза Федора Ивановича наполнились слезами. — Поначалу мне удавалось его обманывать и не глотать таблетки. Спрячу во рту, потом выплевываю. Сережа это дело быстро выявил. И перешел на уколы. Ну а после них я овощ овощем. Мысли туманные, ноги-руки ватные.

Володя писал и не знал, верить или нет. Травить старика целый год? Ни у одного черного риелтора не хватит терпения, чтобы этим заниматься. Давно бы уже от него избавились. Надо бы поподробнее узнать, кто такой Нестеров Сергей Сергеевич. Где живет, кем работает, у кого снимает жилье в соседнем от Федора Ивановича подъезде? А также навестить докторов, выдавших заключение о старике. И задать им несколько вопросов.