Сладкое вредно для здоровья - Марина Серова Страница 30

— То есть вы не исключаете, что Наталья Левоновна причастна к смерти мальчика? – слегка удивилась я.

— Я не знаю, – почти безучастно ответил Ярослав Дмитриевич. Он опустил голову на подушку. – Не знаю, Татьяна, кому верить. И кого подозревать. – Он лежал в таком состоянии какое-то время, и я почувствовала себя неловко от возникшего молчания. – И вообще, я вряд ли смогу вам чем-то помочь. Я ничего не знаю. И ничего не понимаю.

Звучало немножко по-детски из его уст, но я видела, что мужчина действительно не может ничего сказать. Он и сам запутался, что происходит вокруг. И, как с Натальей Левоновной, медикаменты могли на него повлиять.

«Грешно так думать, наверно, но невольно возникает вопрос: неужто старшие Зотовы на пару живут на таблетках?»

— Скажите, а кто знал о торжестве? Наталья Левоновна упомянула, что вы собирались на выходных праздновать ваш юбилей в ресторане, – спросила я.

Ярослав Дмитриевич слегка расслабился.

— Немногие знали: несколько моих друзей, в том числе отец Дианы, мой сват, несколько коллег по работе. – Зотов вдруг снова помрачнел. – Мать я пытался пригласить, причем именно в день рождения, чтобы празднество было семейное, чтобы она с внуками наконец-то увиделась. Но она отказала. Она вообще была против моего брака с Наташей. – Я вопросительно приподняла бровь. Подозрительно. – Причина такого ее поведения мне совершенно неинтересна. Вот со свадьбы холодно с ней общаемся. Юра только изредка к ней ездит.

Поняла я, что разговаривать с Ярославом Дмитриевичем не имеет смысла: дело не только в его плохом настроении и разбитом состоянии; его друзья и коллеги не могут быть замешаны в смерти мальчика, ведь они были приглашены на другую дату, про торт они не могли знать. А вот его мать мне захотелось навестить. Значит, она была в курсе, что будет маленькое семейное празднество. И она не любит свою невестку Наталью Левоновну… Могла ли она подставить ее или даже попытаться убить из личной неприязни? Хотя стоп…

— А ваша мать знает про кондитерскую «Сладкое волшебство»? – спросила я.

— Конечно. Это, кстати, она порекомендовала мне заказать торт в этой кондитерской, – ответил Ярослав Дмитриевич.

«О, а вот и зацепка».

— Как зовут вашу мать? – спросила я.

Ярослав Дмитриевич недоуменно взглянул на меня:

— Зотова Елена Георгиевна. А зачем вам знать это?

— Ввиду того, что рассказали ваш сын и ваша жена, я хочу задать ей несколько вопросов. Это нужно для дела, – мягко ответила я.

Зотов испытующе взглянул на меня. Неужто он почувствовал, что я подозреваю его мать в отравлении?

— Хорошо. Она живет на перекрестке Колхозников, дом тринадцать. Квартира тридцать один, – глухо ответил Ярослав Дмитриевич, сверля меня взглядом.

— Спасибо за информацию. – Я быстро ввела адрес в навигатор; как оказалось, Елена Георгиевна жила недалеко от квартиры своего сына.

— Поправляйтесь, – улыбнулась я Зотову и уже почти подошла к двери, как вдруг он сказал мне:

— Надеюсь, вы сможете найти того, кто отравил моего сына.

Я взглянула на Ярослава Дмитриевича и улыбнулась. Хотя его голос прозвучал далеко не дружелюбно, скорее как у начальника, который ждет, что его подчиненный быстро выполнит порученное ему задние.

— Обязательно найдем. Кстати, – я вернулась к Зотову, – а не замечали ли вы, были ли конфликты у Юрия с Дианой?