Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 30

Детектив кивнул мне, но продолжил разговор. Он выглядел крупным, даже когда сидел. Его письменный стол был из цельного тикового дерева, отполированный до красноватого оттенка, который хорошо сочетался с его каштановыми усами.

— М-м-м… угу… – произнес он, откинувшись на спинку кожаного кресла. За окном его кабинета росли колючие деревья, и тени от ветвей падали на белые стены, на его рубашку и грудь.

Мое кресло тоже было из дерева и кожи. Удобный офис для человека, который проводит здесь много времени. Интересно, какая обстановка у него дома?

На столе стоял вентилятор, и я наклонилась поближе, подставила лицо легкому ветерку. От жары платье прилипло к телу. Среди папок и бумаг на его столе я увидела фотографию в серебряной рамке. Канемайер, моложе, обнимал женщину. Хорошенькую, лицо повернуто к нему, как цветок к солнцу. А он излучал любовь.

— Хорошо. Да. Нет. Пока, – сказал он.

Он положил трубку и откашлялся.

— Миссис ван Хартен, – сказал он.

— Я принесла вам торт, – сказала я. – И кусочек для Анны.

Я подвинула к нему через стол пластиковый контейнер, открыла его, чтобы он увидел два больших куска, завернутых в вощеную бумагу. Он неспешно улыбнулся, обнажив белые зубы, отчего приподнялись уголки его каштановых усов.

— Спасибо, – сказал он.

— Так что же с Анной?

— Против нее возбуждено серьезное дело. – Он провел пальцами по усам. – Ее отпечатки обнаружили на кочерге, которой ударили Мартину ван Скалквайк. На подъездной дорожке нашли свежие следы шин от ее бакки.

— А она что говорит? – спросила я.

— Не хочет с нами разговаривать. И отказывается от адвоката.

— Анна не убивала свою подругу. У нее не было для этого причин.

— Возможно преступление на почве страсти. Рамки с фотографиями разбиты. Включая свадебное фото Мартины и Дирка, – сказал Канемайер, взглянув на свою фотографию. – Ван Скалквайк говорит, что эта женщина была влюблена в его жену. Ваши письма это подтверждают. Вы их принесли?

Я положила письма на его стол, но мне не нравилось, как он хочет ими воспользоваться. Он собирает улики против Анны. Аккуратненько, будто накрывает на стол. Но есть за этим столом я не хотела.

— Из писем следует, что муж Мартины угрожал ее убить, – сказала я. – Он сломал ей руку. Вот кого надо арестовать.

— Но доказательств его вины нет.

— На кочерге нашли отпечатки его пальцев?

— Нет.

— Разве не забавно? – сказала я. – Казалось бы, он же должен пользоваться каминной кочергой в собственном доме?

Я достала кусок торта из пластиковой упаковки и положила на стол. Вощеная бумага слегка надорвалась, открыв маленький темный уголок блестящей глазури. Он посмотрел на шоколадный торт, потом на меня, будто впервые увидел.

— Да, нам это показалось странным, – согласился он. – Там были только отпечатки Анны.

— Похоже, кто-то ударил Мартину кочергой, а потом отпечатки стер.

Канемайер поерзал в кресле, выглянул в окно. По небу гуляло несколько крупных облаков. Раздулись от дождя, который, скорее всего, никогда не прольется.

— Ее убила не только кочерга, – сказал он наконец. – Она приняла – или ей дали – сильное снотворное. А уже потом ударили кочергой по голове. После этого задушили. Вероятно, подушкой. Во рту нашли кусочки волокна от подушки.

— Что?

— Мне жаль, – сказал он.