Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 30

— Из управления которая?

— Растворилась в тумане.

— В каком еще тумане? На дворе солнце.

Яшка закатил глаза и ничего не ответил.

Внутренний тремор

Руки уже не дрожали, зато сильный тремор начался где-то в районе груди. Фефа сказала бы, что у нее внутри «все телепается». Так часто бывало, когда Анна чувствовала: разгадка близко, только руку протянуть.

«Яичница» от Фаберже многое объяснила. Теперь важно не тормозить, как в прямом, так и в переносном смысле.

Необходимо немедленно ехать на «Красный путиловец». Только там она получит ответы на все вопросы.

Примчавшись в отдел, она сразу кинулась к Локтеву, но тот еще не вернулся с совещания. Сунуться через голову непосредственного начальника выше? К кому?

Тут ведь милиция третьим пристяжным идет. Уголовное преступление – только часть большой игры, а это уже другая епархия. Тут надо в ОГПУ и, судя по важности, к самому Медведю, но это чревато неприятностями, причем с обеих сторон. Локтев подобного самовольства не простит, а высокий начальник – полномочный представитель ОГПУ СССР по Ленинградской области, шутка ли – запросто голову с плеч может снести.

Филипп Демьянович слывет за человека жесткого, если не сказать жестокого. Она еще не забыла, что именно с его именем связан красный террор в Петрограде в девятнадцатом году. Число расстрелянных тогда жителей города не поддавалось исчислению. За его дальнейшей судьбой Анна не следила. В Ленинград Медведь вернулся лишь в прошлом году, до этого работал на Дальнем Востоке, но и оттуда за ним, по слухам, тянулся кровавый след. Впрочем, работать Медведь умел. На новом месте сразу принялся зачищать от криминальных элементов знаменитую Лиговку, а это сразу повысило его авторитет. Кроме того, говорили, что несмотря на методы работы, Филипп Демьянович был жизнелюбом и обаятельным человеком, любил устраивать приемы на революционные праздники и даже приглашал на них популярного артиста и члена Ленинградского Совета депутатов трудящихся Леонида Утесова с его «Теа-джазом». Пусть, мол, ребята-чекисты отдохнут под веселую музыку!

Анна видела Медведя всего два раза, да и то издалека, на совещаниях. Мнения составить так и не успела. Может, не захотела. Вдруг оно будет отрицательным, а к начальству лучше не относиться никак, чем плохо. Делу мешает.

Стоя в раздумье у кабинета Локтева, Анна не заметила вошедшего Березина. Очнулась, когда он схватил ее за плечо.

— Здорово, Чебнева. Что стоишь, качаясь, тонкая рябина? Своего дуба ждешь?

Оценив подтекст сказанного, Анна стрельнула глазами по сторонам: не слышал ли кто недвусмысленный намек.

— Посоветоваться надо, – ухватилась за возможность Анна.

— Посоветоваться? Ну, пойдем тогда к тебе. Чаю дашь? Не поверишь, с утра не жравши.

— У нас не только чай, у нас и конфетки имеются. Шоколадные. Московские.

— Богато живешь, Чебнева. Неужто ухажера завела в мое отсутствие?

Анна скорчила рожицу, которая могла означать что угодно: и да, и нет.

Слава богу, что в коридоре никого. А то решат, что Березин на Локтева намекает, будут коситься.

За чаем с «Мишкой косолапым» она поведала Березину обо всем, что выяснила.

Березин, сначала с удовольствием уплетавший одну за другой конфеты и даже забывавший запивать их чаем, по мере ее рассказа становился все серьезнее и посуровел окончательно, когда услышал о коленкоровой тетради.