Я говорю нет! - Уильям Уилки Коллинз Страница 31

Эмили не стала гадать.

— Я прошел вслед за вами до школы и под предлогом того, что подыскиваю учебное заведение для дочери, взял у привратника один из рекламных проспектов мисс Лэд. В ваши края я приехал порисовать с натуры, знаете ли. Вернувшись в гостиницу, я серьезно обдумал, что со мной произошло. Результатом размышлений стала поездка за границу. Просто решил сменить обстановку – я вовсе не стремился ослабить произведенное вами впечатление! Через некоторое время я вернулся в Англию. Просто потому, что мне надоело путешествовать – вовсе не из-за вас! Миновало еще немного времени, и, как ни странно, удача мне улыбнулась. В школе появилась вакансия учителя рисования. Мисс Лэд дала объявление, я представил свои рекомендации и заступил на должность. Просто потому, что нуждался в источнике дохода – вовсе не из-за того, что новая должность позволила мне близко общаться с мисс Эмили Браун! Начинаете понимать, почему я докучаю вам разговором о себе? Советую применить презренную систему самообмана, которую обнажила моя исповедь, к идее поездки на север, так поначалу вас удивившей и рассердившей. Я отправлюсь сегодня же, на вашем поезде. Просто потому, что испытываю разумное желание повидать самое северное графство Англии – вовсе не потому, что не хочу оставлять вас наедине с миссис Рук! И вовсе не потому, что не хочу отпускать вас на службу к сэру Джервису Редвуду без друга в пределах досягаемости, на случай если он вам понадобится! Безумие? О да, полное безумие! Но скажите мне вот что: как поступают разумные люди в компании безумца? Потакают ему. Позвольте взять ваш билет и взглянуть на ярлычок на багаже: я всего лишь прошу разрешения сопровождать вас в качестве преданного слуги. Если вы гордая – люблю гордых, тем лучше, – можете платить мне жалованье, тем самым поставив на место.

Иные девушки, столкнувшись со столь безрассудным сочетанием насмешки и серьезности, немало бы смутились, а иным бы это польстило. Эмили Браун ступила на территорию Албана Морриса с добродушной решимостью, не выходящей за рамки скромности и утонченности.

— Вы сказали, что меня уважаете, и я собираюсь доказать, что верю вам. Самое меньшее, что я могу сделать, – не воспринимать вас превратно. Правильно ли я поняла, мистер Моррис (вы ведь не станете думать обо мне хуже, если я спрошу напрямик), правильно ли я поняла, что вы в меня влюблены?

— Да, мисс Эмили… Представьте себе, да.

Он ответил со свойственной ему серьезностью, уже предчувствуя разочарование: ее самообладание было плохим знаком.

— Полагаю, у меня еще все впереди, – продолжила Эмили. – Сейчас я ничего не знаю о любви по собственному опыту, не считая того, о чем тайком говорят мои школьные подруги. Судя по их рассказам, девушка краснеет, когда возлюбленный пытается завоевать ее благосклонность. Я краснею?

— Могу ли я тоже говорить напрямик? – спросил Албан.

— Если не возражаете, – ответила она с таким самообладанием, словно беседовала со своим дедушкой.

— Вынужден признать, мисс Эмили, что вы не краснеете.

— Еще один признак влюбленности, насколько мне известно, – дрожь. Я дрожу?

— Нет.

— Смущена ли я настолько, что не могу поднять глаз?

— Нет.

— Ухожу ли я прочь с достоинством, потом останавливаюсь и смотрю украдкой на своего возлюбленного через плечо?