Тени яблоневой аллеи - Дарья Калинина Страница 31

— А у Виолетты глубины не имеется?

— Она поверхностный человек, – небрежно проронил Костя. – Где-то чего-то нахваталась и вообразила о себе невесть что.

— Ну вам-то видней.

— Конечно, мне видней! В отличие от Виолетты я все-таки получил образование.

— А Виолетта что же, нет?

— Да когда бы она успела? Ей же нужно было работать. Она гастролировала по стране из одного конца в другой. Ей было не до того, чтобы посещать занятия и уделять время образованию!

— Но вы все-таки успели.

— Потому что я понимал ценность образования. А Виолетте всегда было хорошо и так.

— Вы говорили, что любите свою жену.

— Так и есть. Обожаю.

— Что-то непохоже. Перечислили массу ее недостатков.

— Легко любить человека идеального. А вы попробуйте любить такого, который весь состоит из недостатков.

— Но все-таки, чем занимается ваша любовница?

— У меня нет любовницы.

— А вот Виолетта утверждала, что у вас роман на стороне. Потому-то она и сбежала на дачу. И развестись тоже собиралась из-за вашей измены ей.

— Ей показалось. Никакой измены не было. Было легкое мимолетное увлечение, которое вполне простительно. Виолетта и сама не без греха. Мы с ней вращались в обществе людей весьма интересных во многих отношениях, неудивительно, если иногда между ними и нами проскальзывала искра. Но мы с Виолеттой еще смолоду условились: какими бы ни были пылкими чувства к другим, наш с ней союз нерушим. Мы могли позволить себе слегка увлечься, но каждый из нас помнил, что наш брак – это навсегда! Я это знал, Виолетта тоже знала, все в мире могло рушиться и лететь в тартарары, но узы нашего брака были священны!

Ишь, как разгорячился! Щеки горят, глаза сверкают. Даже про вареную морковку в своей тарелке совсем позабыл. Оленька смотрела на выпячивающего грудь мужчину и думала, интересно, а Виолетта точно так же верила в святость и нерушимость их брачного союза или у нее было какое-то свое отдельное мнение на сей счет?

Глава 6

К себе домой Оленька тем вечером вернулась в состоянии глубокой задумчивости, которая с наступлением следующего дня никуда не исчезла. Она выпустила петушков на прогулку, дала им вволю воды и корма и, убедившись, что с ними все в полном порядке, убыль в их рядах не испортила настроения оставшимся, все исправно клюют зерно и дробленку, отправилась к своим подругам за советом.

Светлана с Катюшей уже завтракали. Ну то есть как завтракали – жевали замоченную с вечера овсянку, к которой в качестве подсластителя предлагались ягоды крыжовника. На полную ложку овсянки сверху клали ягодку крыжовника. Без сахара! Также на столе стояла мисочка с чем-то белым, по всей видимости, сквашенным козьим молоком.

— Приятного вам аппетита.

Катюша подняла на нее глаза, в которых застыло безмолвное страдание. Адепт здорового питания Светлана не сдавалась, надеясь обратить в свою веру и своих подруг. Катюше, которая жила у Светланы и потому во многом была от нее зависима, не оставалось ничего другого, как следовать предписанному подругой режиму питания. Оленька жила сама по себе, а потому позволяла себе вольности, но Светлана не теряла надежды, что однажды и она ощутит прелесть правильного питания.

— Садись с нами, позавтракаешь, – пригласила она.

— Спасибо, не хочется.

— Хотя бы ягод попробуй.

— За это спасибо!