Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 32

— Нее… он повар хороший… классный.

— Воевать должны настоящие бойцы, которых учили это делать, а не повара и официанты с вилками и ложками!

— Он солдат кормить собирается. Дед говорит, что война скоро закончится!

— А… – Анатолий глубоко разочарованно вздохнул, протянул руку и потрепал Фому по голове: – Не думаю. Если бывшие родственники ссорятся, то это бывает надолго, и дети от этого очень страдают!

— Какие дети? – не понял Фома.

— Это я так. – Анатолий махнул рукой. – Маме привет передавай! Она ещё не приехала?

— Приехала вчера ночью, – буркнул Фома и пошёл быстрым шагом домой, подумал: «С чего это Толик постоянно при встрече о ней спрашивает, приветы передаёт?»

— Приехала? – удивлённо произнёс мужчина, провожая взглядом уходящую фигуру мальчика. В душу проникла радость предвкушения предстоящей встречи. На лице возникла нечаянная улыбка, глаза лукаво заблестели.

Глава 7

Заурядное происшествие

Эта большая коммунальная квартира находилась в центре города на улице Восстания и ничем не отличалась от других подобных жилых помещений Санкт-Петербурга. Да и соседи здесь подбирались как по шаблону: парочка эмигрантов из бывших союзных республик, которые недавно приобрели гражданство; застывшая в возрасте бабушка-блокадница, продолжавшая стоять на льготной очереди; счастливый студент, получивший комнату в наследство; пьющий холостяк, которого после развода и дележа квартиры переместила сюда бывшая жена. Ну и, конечно, одна из комнат обязательно была заколочена, и никто из жильцов понятия не имел, кому она принадлежит и стоит ли вообще на учёте в жилконторе.

Так вот в качестве пьющего холостяка, прописанного в маленькой комнате у общего туалета, числился здесь Геннадий Олегович Кашин. Бывший майор ФСБ, а ныне разведённый отставной военный пенсионер. Жил он здесь уже лет пять и за это время для всех соседей стал просто Гена, и никто уже не помнил, служил ли он когда-то в силовом ведомстве, или только сочинял, когда просит деньги в долг.

В начале каждого месяца он был «на коне» и даже пытался что-то вернуть. В затрапезном помятом костюме, одетом на серую футболку, ходил по длинному коридору, держа в руках раскрытую записную книжку, и стучал в комнаты соседей, раздавая долги, вычёркивая их имена. Закончив с ответственной процедурой, Кашин переодевался в свой привычный яркий шерстяной свитер с цветастым орнаментом, в котором его привыкли видеть всё остальное время.

После этого начинались беспорядочные звонки в квартиру, на которые реагировал только Гена. Приходили гости с улицы: женщины доступного вида и мужики с красными бугристыми носами. Звучала музыка, пьяный хохот, частенько возникали ссоры. Но до драк не доходило, поэтому никто полицию не вызывал.

К ночи компания затихала. Следующим днём собутыльники шли в магазин, и снова начиналось веселье – и так по несколько дней.

Но бывали и перерывы по неделе, когда в комнате Кашина всё затихало. С чем это было связано, никто не знал. Любопытные соседи, заглядывая в щель, могли видеть Гену лежащим на продавленном диване, тупо глядящим в потолок или сидящим у окна с большим морским биноклем. Что он рассматривал на улице, оставалось для всех загадкой.

Интересующихся было немного, поскольку в комнате Кашина постоянно стояла вонища от заплесневелых остатков еды, брошенного по углам мусора и прокисших молочных продуктов. Поэтому дверь старались лишний раз не открывать.