Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 34

— А почему совещания не проводились в офисах КГБ? – спросил я. Сайлес прямо сидел на садовом стуле, глаза его были закрыты, будто он дремал или вовсе заснул.

— Офис на Варшауерштрассе был отделением КГБ – так мне казалось. Если партийные руководители или важные представители согласно своим должностям должны были посещать КГБ, их всегда принимали на Варшауерштрассе, а не в Карлсхорсте.

— Его использовали как прикрытие? – спросил Сайлес, внезапно пробудившись ото сна.

— Они не любили посетителей, которые слоняются по офису, когда там делается настоящая работа. А на Варшауерштрассе была хорошая кухня и столовая. Там был и небольшой лекционный зал, где можно было посмотреть слайды или фильм и все такое. Мы любили туда ходить. Даже сандвичи и кофе были там лучше, чем где-нибудь в другом месте.

— Вы упомянули, что могли различать источники по качеству и стилю. Могли бы вы рассказать об этом подробнее?

— Многие сообщения начинались словами: «Я слышал, что Английский банк…» или «На той неделе министерство финансов выпустило негласное заявление…». Другие могли содержать такие слова: «Опасения, что американский банковский процент снизится, возможно, принесут…» Эти разные стили существенны для идентификации, но решающим является подтверждаемое качество сообщения, и мы скоро научились распознавать агентов. Мы говорили о них, как о реальных людях, и шутили по поводу того, что они иногда пишут в своих сообщениях.

— Тогда вы должны были узнавать тот высококлассный материал, который посылала вам моя жена.

Фон Мунте посмотрел сначала на меня, а потом на Сайлеса. Тот спросил:

— Это официально, Бернард?

В его голосе прозвучали нотки предостережения.

— Пока нет, – ответил я.

— Мы немного отклонились от простого разговора, – сказал Сайлес.

Мягкий тон, которым это было сказано, не мог прикрыть властности этих слов. Именно таким тоном некоторые представители высших кругов Англии отдают приказания своим подчиненным. Я промолчал, а фон Мунте внимательно смотрел на Сайлеса. А Сайлес достал сигару и, выдержав некоторое время, сказал:

— Скажите ему все, что знаете, Вальтер.

— Как я уже вам говорил, мне давали только экономические материалы. Я не могу судить о том, какую часть донесений нам показывали. – Он взглянул на меня. – Если взять материалы, присылаемые нам агентом, которого мы называли «Крок», это был хлам, как я уже сказал. Но, насколько я знаю, этот же самый «Крок» посылал отличную информацию о подводном оружии с конференции НАТО.

— Имея в виду все это, можете ли вы предположить, какую информацию посылала моя жена?

— Это только догадка, – сказал фон Мунте, – но была серия материалов, прекрасно написанных и организованных, их можно было бы назвать академическими.

— Хорошие материалы?

— Очень правдоподобные, но скорее предупреждающие. Ничего тревожащего или возбуждающего, в большинстве – подтверждение тенденций, которые мы сами отмечали. Полезные, конечно, но, с нашей точки зрения, не блестящие. – Он посмотрел сквозь прозрачную крышу оранжереи наверх, на небо.

— Eisenguss, – сказал он внезапно и рассмеялся. – Не «Eisenfuss», a «Eisenguss», то есть не «Железная пята», а просто «Чугун». Вот какое было у источника кодовое имя. Я тогда думал, что это какое-то правительственное официальное лицо.