Костяной шар - Елена Леонова Страница 34

Романова почувствовала странное напряжение. Учитывая услышанный разговор Фатимы накануне с неизвестным по телефону, происходящее сейчас навело Седьмую на самые неприятные мысли.

Глава 26. Москва. Вторник. 11.15

Фатима сидела в кресле около узкой консоли, на которой лежала пепельница. Поза женщины, как всегда, была вальяжной и расслабленной. Саблин же, сев на стул напротив, смотрелся напряжённым и сосредоточенным. Максимова стояла рядом, облокотившись о стену недалеко от двери номера, состоявшего из одного помещения и ванной комнаты.

— Не думаю, что мой вопрос настолько уж сложный, — сказал Саблин, глядя на Фатиму.

— Знаете, сколько проектов у нас делали в университете за последние десять лет? Десятки!

— Допустим. Однако разработка базы данных, полагаю, не частый случай.

Профессор фыркнула.

— И баз данных, и аналитических программ, и сайтов — чего только не было! Мы же не салон красоты, мы один из крупнейших университетов в стране!

— То есть вы не помните о том проекте?

Фатима затянулась сигаретой, промолчав.

— У нас есть документы, а точнее, паспорт проекта, где ваша фамилия фигурирует как ответственный заказчик. Вы участвовали в работе самым непосредственным образом.

— Возможно. Но я так и не понимаю: в чём ваш вопрос? Допустим, я помню тот проект. И что?

— Можете назвать фамилии сотрудников от «Ай-Ти-Лайн», с кем вы общались?

— Господи! — профессор улыбнулась, но сознавая, что следователь не отстанет, задумалась. — Так. Ну… Женя был, кажется, менеджер проекта. Ещё Владимир Суслов, он отвечал за архитектуру базы данных. М-м-м… больше никого не помню.

— А фамилия Журавлёв вам о чём-то говорит? — Саблин продолжал наблюдать за профессором, которая всем своим видом показывала, как ей не нравится их общение. Впрочем, ответного раздражения следователь не испытывал. Ему нравилась эта обаятельная, своенравная и яркая женщина. В ней чувствовалась доброта и мудрость, несмотря на резкое поведение.

— Журавлёв? — с вопросительной интонацией произнесла профессор, однако её лицо не выражало удивление.

— Да. Журавлёв. Он был разработчиком на проекте.

Фатима пожала плечами.

— Давайте я вам помогу, — Саблин вздохнул. — Вы общались с ним, работая тогда в университете, а потом познакомились с его женой, Софьей Журавлёвой, когда поехали в Даурию в Забайкальский край.

— Ну приехали! — Фатима затушила сигарету в пепельнице. — Вам бы следовало парой ходить. А то спрашиваете одно и то же по сто раз!

— Не понял, — нахмурился следователь.

— Ваш учёный напарник, Смирнов, в воскресенье спрашивал меня то же самое. Точнее, не буквально, но о Журавлёвой. Она его мать.

— Филипп? — не сдержал изумления Саблин. Он не знал о встрече писателя с Идрисовой, хотя предполагал: Смирнов это сделает. После того, как они в Даурии увидели Фатиму на фото с матерью писателя, было очевидно, что Филипп начнёт выяснять связь двух женщин. Опять писатель ничего не сказал следователю, действуя самостоятельно!

— Да-да. Он интересовался Монгольской империей и древним городом в пустыне Гоби — Хара-Хото.

Саблин достал пачку сигарет.

— Вы позволите?

— Курите на здоровье.

Мысли майора сбились с нужного для разговора настроя. Значит, Филипп начал искать то, что открывает ключ, найденный на мысе Рытый. Ожидаемо. Но, чёрт возьми, получается, он уже спрашивал Фатиму про Журавлёву, а следовательно, если профессор как-то связана со смертью родителей писателя, то могла подготовиться к вопросам на эту тему. Плохо. Скорее всего, дальнейшие расспросы не имели смысла. Нужен другой план. И он у Саблина был.